Дискуссии на Петербургском международном экономическом форуме с предельной наглядностью продемонстрировали, что у России нет чисто экономических вариантов выхода из нынешнего кризиса. Потому что сам кризис не экономический.

Главный в российском деловом календаре Петербургский международный экономический форум на сей раз оказался действительно историческим. Потому что на нем впервые за долгое время велись дискуссии на темы, принципиально важные для будущего страны, ее экономики, финансовой системы и даже содержимого наших с вами кошельков.

С одной стороны, чиновники сделали немало оптимистических и при этом вполне имеющих шансы оказаться правдой заявлений. Например, министр финансов Антон Силуанов не исключил однозначных показателей инфляции уже в начале 2016 года. Почему бы и нет? При таком падении спроса и реальных доходов населения и сохранении валютного курса в диапазоне между 50 и 60 рублями за доллар, не говоря уже об укреплении нашей валюты, рост цен не может не замедлиться. Министр экономического развития Алексей Улюкаев полагает, что после трех кварталов экономического спада (пока ВВП падает по нарастающей) в IV квартале 2015 года может начаться рост. Тоже не исключено: на фоне начавшегося падения в IV квартале прошлого года скажется эффект низкой базы. И тогда возможен маленький рост по сравнению с большим спадом.

С другой стороны, бывший вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин продолжает выступать в жанре «сосуд наполовину пуст», напоминая о плачевном состоянии отечественной экономики. По его словам, Россия «в полноценном кризисе» (собственно, об этом же говорят и все наши основные экономические показатели – мы же верим, что Росстат врать не будет, а если и будет, то явно не в сторону очернения действительности). Кудрин также заявил в ходе форума: «Реальная зарплата населения упала на 10%. Реальные доходы на сегодняшний момент сократились на 4–5%, а по итогам года падение будет еще больше. Это серьезное снижение уровня жизни». Многие люди и сами видят, что их материальные возможности в последние месяцы, мягко говоря, стали скромнее.

С третьей стороны, наши чиновники, как мантру, повторяли в Петербурге заклинания «санкции вечно не продлятся», «иностранный бизнес не хочет санкций» (и то и другое тоже правда, но не влияющая на положение вещей), словно забывая, откуда появились эти санкции и наши ответные. И что российская экономика начала замедляться еще тогда, когда мы готовились к Олимпиаде в Сочи, а не к третьей мировой войне.

Но главные вещи, о которых говорили в ходе ПМЭФ, касались необходимости структурных реформ и реформы государственного управления. Без этих реформ доля России в мировой экономике – а значит, несмотря ни на какое ядерное оружие – и ее влияние в мировой политике будут уменьшаться. Но структурные реформы или, выражаясь по-человечески, смена экономического курса невозможны без политической воли. Было ли так прописано в сценарии одной из панельных дискуссий Петербургского форума, или ее ведущий глава Сбербанка Герман Греф проявил личную смелость, но он попросил участников обсуждения проголосовать по вопросу шансов на успех реформы госуправления в России. 48% сочли, что реформа даже не начнется – не хватит политической воли. Только 17% верят в успех реформы. Но все понимают, что речь идет именно о политических решениях.

Россия оказалась тем самым витязем на распутье, у которого перед глазами три дороги. По одной из них, которую условно можно назвать «войной», мы пошли чуть больше года назад. И теперь оказались на ответвлении этой дороги под названием «застой». Никакой устойчивый экономический рост невозможен без инвестиционной активности. А масштабные долгосрочные инвестиции невозможны в страну с непредсказуемым бизнес-климатом. При сохранении нынешнего статус-кво нас в лучшем случае ждет развитие, подобное движению в бесконечной медленно ползущей дорожной «пробке».

Третий путь – те самые структурные реформы и реформы госуправления, которые откровенно обсуждались на Петербургском форуме, – в принципе невозможен в условиях конфронтации с ведущими мировыми державами и государственного зажима бизнеса внутри России. В мире есть государства, относительно успешно сочетающие авторитаризм в политике с экономическим либерализмом. Тот же Сингапур, например. Но у него нет политических притязаний и амбиций, выходящих за пределы страны.

«Застой», «перестройка» и «война»: вот что написано на трех табличках, в очередной раз возникших перед глазами России. По каждому из этих путей, особенно часто и далеко по первому и третьему, мы уже ходили. От очередного выбора направления движения зависит все: курс рубля, качество и количество банков, ассортимент в магазинах, наши рабочие места и доходы. Отсутствие выбора тоже станет выбором и будет иметь вполне определенные последствия – не сильно лучше тех, что мы имеем сейчас.