Чиновники и эксперты, в начале года излучавшие почти радиоактивный оптимизм по поводу того, как лихо российская экономика и финансовая система в особенности приспособились к санкциям, потихоньку начинают приходить в себя. Потому что никаких «цифровых» доказательств оптимизма ни в банковской системе, ни в экономике пока не наблюдается.

Российская банковская система еще не достигла «дна», заявил в ходе XX Санкт-Петербургской международной банковской конференции президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян. «Дна» мы не достигли, потому что движемся к устойчивой, прогнозируемой стагнации», — сказал глава АРБ.

В этой фразе важно буквально каждое слово. Во-первых, что это еще не дно. На самом деле, где было дно, в подобного рода кризисах, спровоцированных системными проблемами в экономике, на которые накладываются непредсказуемые политические шоки, всегда можно узнать только «задним числом». Когда от дна уже удалось оттолкнуться и снизу не постучали.

Во-вторых, важно, что банковская система, по оценкам Тосуняна, «движется к стагнации», а не к бурному подъему и расцвету. При сохранении и развитии нынешних политических трендов в обозримом будущем никакой банковский бум невозможен по определению. Люди будут беднеть, а не богатеть. Брать меньше кредитов, а не больше. Платить по уже полученным займам хуже, а не лучше. А рост вкладов будет ограничиваться не столько процентными ставками, сколько физической невозможностью граждан что-либо сберегать.

В-третьих, принципиально, что это движение именно к «устойчивой, прогнозируемой» стагнации. Устойчивость очень важна: выражаясь по-простому, по рабоче-крестьянски, желательно, чтобы банкам не становилось все хуже и хуже, чтобы болезнь оставалась более или менее на одном уровне и не прогрессировала. Тогда ее легче лечить. Не менее важна предсказуемость: чтобы банки (и мы с вами, нам это тоже не помешает) были уверены хотя бы в географических границах своего государства, в том, какая в стране инфляция и инфляционные ожидания, в каких примерно пределах в ближайшие недели будет колебаться курс рубля, куда и с какой скоростью будет двигаться ключевая ставка Банка России.

О текущей ситуации в банковской системе очень красноречиво, лучше любых слов, говорят некоторые цифры, приводившиеся как в ходе той же Санкт-Петербургской международной банковской конференции, так и за ее пределами. Из слов заместителя председателя ЦБ Михаила Сухова мы узнали, что под пристальным надзором ЦБ в данный момент находятся 150 российских банков — практически каждый пятый. В 61 из этих 150 введены ограничения на работу с вкладами. Обычно это верный признак «предсмертных судорог» банка перед санацией или отзывом лицензии.

Совокупная чистая прибыль нашей банковской системы в первом полугодии 2015 года составила 51 млрд рублей, а по итогам года вряд ли существенно превысит 100 млрд. Для сравнения: даже в зажигательном 2014 году с международными санкциями и половецкими плясками рубля на валютной бирже наши банки заработали около 590 млрд, а в 2013-м, когда экономика уже практически перестала расти, — 994 млрд.

Теперь следим за руками. Прибыльные у нас по итогам первого полугодия 2015 года 588 банков, почти две три от их общего количества. Вот, значит, заработали эти самые 588 банков гуртом 51 миллиард прибыли. При этом тот же Михаил Сухов заявил, что наша банковская система недорезервирована примерно на 250—300 млрд рублей. А просрочка по кредитам и отчисления банков на резервы по просроченным ссудам продолжают расти. Так что, считайте, никакой прибыли наша банковская система сейчас не генерирует.

Еще одна важная мысль, которую пока не услышишь из уст российских чиновников, но которую все чаще озвучивают лучшие российские экономисты, состоит в том, что мы будем иметь дело с «новой нормальностью». То есть ни экономика, ни банковская система не выйдут из нынешнего кризиса «назад». В ту точку, где находились, скажем, в конце 2013 года. Или хотя бы в январе 2014-го, когда первый заместитель председателя ЦБ Алексей Симановский прогнозировал, что наши банки в 2015 году опять заработают 1 трлн рублей прибыли. Теперь он уже явно так не думает.

Пока сложно сказать, каким будет дно нашей экономики и банковской системы. Ни экономика, ни банки, как показывает нам самый алармистский опыт самых нетривиальных с точки зрения политических нравов и экономических решений государств, не могут исчезнуть полностью. Но «золотой век» российской банковской системы, каковым историки, возможно, назовут первую половину 2000-х, а также 2010—2012 годы (именно в 2012-м наши банки заработали пока рекордную для себя сумму — более 1 трлн рублей чистой прибыли), может не повториться еще очень долго.