Есть достаточно распространенная точка зрения, что большие войны при всем своем ужасе в немалой степени способствовали развитию человечества. Были катализатором прогресса. Причем прогресса не только в части усовершенствования орудий убийства себе подобных, но и вполне мирных механизмов и устройств.

Это вполне объяснимо: все, что сдерживает творческую мысль в мирное время — законы, регламенты, авторские права, боязнь прогореть и потерять то немногое, что имеешь, — во время войн, когда на кону стоят тысячи, а то и миллионы жизней, отходит на второй план. Время как бы густеет и растягивается, силы удесятеряются, производственные циклы сокращаются в десятки раз. А потом плодами этой концентрации государства и народы пользуются десятки лет после войны.

Экономический кризис (да и любой другой, не только экономический) — это, конечно, не война. Ставки здесь куда меньше, но определенные параллели провести можно. Здесь также прилагаются неимоверные усилия для преодоления нестабильности, бюрократия отходит на второй план, цель начинает оправдывать многие средства, которые в «мирной» жизни считались бы неприемлемыми. По сути, правила функционирования мировой экономики принимались или во время, или сразу после кризисов и являются их законнорожденным ребенком. Так же как война является двигателем технического прогресса, так кризисы являются двигателем прогресса экономического.

Россия в этом смысле не только не исключение из общего правила, но является примером кризисного позитивизма. Особенно в части банковских правил игры. У нас стремление Банка России и других органов государственной власти (прежде всего, законодательных) не навредить во время «тучных лет» настолько велико, что перевешивает все другие резоны. Зато когда жареный петух начинает кукарекать, принимаются даже такие реформы, которых, может, и не следовало бы принимать. Впрочем, это скорее для красного словца сказано — как правило, в кризис решения принимаются более-менее разумные. Зато потом — ни-ни.

Помните, сколько лет ЦБ не рефинансировал банки, хотя исправно публиковал значения ставки рефинансирования для целей налоговых расчетов? Закон о страховании вкладов, закон о банкротстве кредитных организаций, закон о противодействии отмыванию, да и сам закон о ЦБ во многом появились в результате кризисов. Не было бы этих кризисов — многие из этих законов до сих пор пребывали бы в лучшем случае в статусе законопроектов. Впрочем, законы — это плод коллективного творчества, здесь все и в кризис непросто.

Ради справедливости следует отметить, что банковские ряды ЦБ прореживает «вне очереди», без всякой корреляции со спадами и подъемами (хотя серьезных подъемов с момента начала «великой чистки» еще не было). Зато любая поддержка кредитных организаций, как прямая, так и косвенная, возможна у нас только в кризис. А чуть только наступает стабилизация — двери закрываются до следующего кризиса.

Сейчас у нас положение не ах, второй тощий год на исходе, поэтому положительную статистику по основным показателям банковской системы (кредитованию и привлечению депозитов) уже объявили великим переломом в борьбе с кризисом. Заместитель председателя Банка России Михаил Сухов по этому поводу на форуме в Сочи похвалил банки за умение работать с вкладчиками в условиях высокой турбулентности и похоронил идею введения института «безотзывных» вкладов. Дескать, кормить надо лучше — они и не улетят.

В том же ключе высказался и заместитель председателя комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Николай Журавлев, сообщив, что сенаторы вряд ли допустят изменения системы страхования вкладов, которая должна быть «консервативной и долгосрочной». Понятно, что о повышении ответственности вкладчика за выбор банка при этом придется забыть надолго. Надежда, конечно, и так была иллюзорной, но все-таки...

То, что должностные лица начинают перестраховываться, косвенно подтверждает тезис о конце «периода турбулентности». Но инициатив, которые могли бы обогатить (в прямом и переносном смысле) банковскую систему, все равно жаль. Не именно этих, а всех, которые в кризис получали шанс на более благосклонное рассмотрение, а теперь опять уйдут под сукно. С другой стороны, пока еще высока вероятность, что летний позитив является скорее «глазом кризиса», чем предвестником его окончания. Не зря же Эльвира Набиуллина пообещала президенту не сворачивать все антикризисные меры 1 октября, как планировали ранее. Может, и инициативы рядовых банкиров выживут.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции