Если у банка есть проблемный заемщик (а он точно есть), то у кредитной организации всего три выхода. Договориться, судиться и продать долг коллекторам, чтобы получить хоть «шерсти клок» с овцы, которая уже точно не будущее золотое руно и вообще не стоит выделки. Это проще всего. Но банки почему-то все чаще выбирают самый сложный способ – договориться. Почему?

Почему договориться самый сложный способ? Потому что человек, имеющий в кредитной истории запись о просрочке 90+ дней, конечно, мог просто забыть заплатить за кредит, потерять работу или иметь другую форс-мажорную, но временную причину не носить денег в банк. В теории, несмотря даже на категорию «проблемного долга», с такими людьми можно договариваться. Долговая яма еще только разверзлась, и выбираться наверх даже психологически проще, чем расслабиться и кануть сразу на самое дно.

Но заемщик с просрочкой 360+ дней – это даже не категория. Это диагноз. Особенно с отсутствием каких бы то ни было контактов с кредитором за это время в анамнезе. Договариваться с таким сложно. Чтобы договориться, нужно вообще хоть как-то разговаривать.

Судиться тоже непросто. А главное, чаще всего незачем. В случае с юридическими лицами еще есть возможность взыскать что-то ликвидное по суду (пропустив вперед «физиков», перед которыми у должника тоже были обязательства) – недвижимость, какие-то основные средства. С «живыми людьми» такой номер не проходит. Заплатишь ты штатному юристу, понесешь судебные издержки. А в итоге окажется, что у клиента и взять на покрытие долга особенно нечего. Или есть чего, но малоликвидное и труднореализуемое. Да и делать нечего, что ли, реализовывать сидеть?

В итоге проще отдать коллекторам «за долю малую» и не мучиться. Но вот какая штука. В хлебные времена коллекторы долги покупали охотно и платили за них много. Сейчас кризис, законодательные инициативы по ограничению коллекторской деятельности и возрастающая популярность юридической услуги по оформлению отзыва персональных данных. Которая нормальных коллекторов практически лишает шансов «достучаться» до заемщика. И платить коллекторы стали меньше. Клок шерсти для банков превратился в клочок, дунь – и не найдешь его вообще.

«Известия» на этот счет приводили интересную статистику. Если в 2011 году (самое начало «кредитного бума») банк продавал проблемные долги за 5,2% от их объема, то уже в 2012-м – только за 5%. В 2013 году о кризисе ходили только неясные слухи, а «проблемников» можно было продать за 4%. В прошлом году цена упала до 2,7%. В этом от комиссии осталось только 0,5–1,5%. За четыре года (назовем это так) прибыль банков от продажи безнадежных заемщиков снизилась в 10 с лишним раз.

Поэтому появляется интерес снять трубку и попробовать таки договориться с заемщиком по-хорошему. Реструктурировать долг. Продлить срок действия договора с целью уменьшения ежемесячного платежа. Возможно, отказаться от части начисленных процентов на остаток задолженности или пойти на процентную «амнистию». Воздержаться от взыскания пеней и штрафов. Долго и терпеливо объяснять заемщику, почему и ему это тоже выгоднее, чем иметь дело с коллекторами (которые, кстати, часто интересуются только телом кредита и сверху ничего не накидывают, в отличие от кредитных организаций) или идти в арбитраж с заявлением о банкротстве. О той же кредитной истории и приятных последствиях возвращения к «зеленому» графику платежей рассказать.

Возвращенный кредит – это больше, чем 0,5%. Больше, чем судебные издержки и почасовая оплата юриста, которые точно уведут в минус с неясной перспективой отбиться. Даже если заемщик опять устанет на полдороге и снова уйдет в сумрак. Но тем более, если расплатится полностью.

Тут надо бы только, чтобы заемщик снял трубку и перестал воспринимать банкиров как «классовых врагов». А банки за экономической эффективностью не теряли бы реального желания заемщику именно помочь. Потому что никто тут нас самом деле не овца и никто не фермер. Это… Как молодая неопытная семья. Ссорятся по пустякам (ничего себе пустяк, триллион проблемной задолженности, да?), но жить-то вместе как-то надо. А потому приходится учиться договариваться.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции