Вы замечали, что когда общество или организм (здесь применимы как военные, так и терапевтические ассоциации) мобилизуется для отпора внешней агрессии — пусть даже чисто умозрительной, — то мало того, что первую скрипку начинают играть ястребы, так еще и активизируются все воинственные черты подсознания у обычных, не замеченных в «мундирности» членов общества. «Мирные» в обычное время составные части организма начинают проявлять повышенную бдительность и агрессивность не только в отношении явного противника, но и в части вещей, не провоцирующих на ответную реакцию в отношении себя.

Так дети в военное время (или в мирное, но «тревожное») увлеченно сдают в милицию монтера за то, что тот залез на телеграфный столб. Кто его знает: может, хотел подключиться к секретной линии и выведать военную тайну? Бдительность становится примером для подражания.

Для чего такая длинная преамбула? В последнее время стало заметно, что политика Центрального банка, третий год проводящего чистку банковской системы, начинает не просто поддерживаться обществом, но и ставиться в пример другим органам государственной власти.

Сколько я ни вспоминаю банковскую систему прежних лет, за исключением, может быть, только первой половины 1990-х, ее всегда ругали за чрезмерное количество банков. И за неадекватность регулятора. То есть как ругали… Просто говорили, что банков очень много и большинство из них не соответствует высокому званию банка, потому что в лучшем случае не ведет никаких операций, а в худшем — является «помойкой». Но как только кто-то из ЦБ заикался о необходимости сокращения общего количества (тем более что за двумя сотнями крупнейших никакого бизнеса не было), сразу же общественность в лице обеих ассоциаций обвиняла Банк России в каннибализме, попрании прав банковских меньшинств и лишении жителей далеких дагестанских аулов элементарных банковских услуг.

Когда же все началось по-настоящему, спустя всего год упреки в сторону ЦБ заметно изменили свою направленность. Теперь критиков не устраивала быстрота лишения лицензий (он же видел, что творится в конкретном банке). Редко когда слышались сомнения в том, стоило ли разрушать бизнес конкретного банка — из последних можно вспомнить разве что Пробизнесбанк. Из побочных негативов — слишком быстрое исчерпание фонда страхования вкладов. Довели-де АСВ до нищеты, еле справляется с обслуживанием долгов перед вкладчиками. Зато опять в моду, как 15 лет назад, вошли дискуссии, сколько банков всего должно быть в России, чтобы было не много и не мало, а в самый раз — 300, 200 или 100 хватит с филиальными сетями Сбербанка и почтового банка.

В России было 942 действующих банка два года назад, осталось 767. Скорость не слишком большая, чтобы оппоненты заговорили о разрушении банковской системы, и не слишком маленькая, чтобы у хитрых, но еще не проштрафившихся владельцев появился соблазн посхематозить.

Теперь похвалы со стороны западных экспертов, признавших Эльвиру Набиуллину лучшим главой ЦБ, и отсутствие явных провалов в денежно-кредитной политике окончательно привели Банк России к «полдню своего величия»: его начали ставить в пример всем другим органам государственной власти, указывая, как нужно поступать с «зарвавшимися» представителями частного капитала. Обрушился ли где дом по вине строителей — Минстрою надо было вовремя отзывать лицензию, как это делает ЦБ. Упал ли самолет по невыясненным причинам — надо было Минтрансу отзывать летный сертификат у компании. Вот в ЦБ — молодцы, у них не забалуешь. На днях услышал такую же сентенцию от таксиста, который рассуждал о разгуле коррупции: «Если бы в Следственном комитете и прокуратуре сидели эти ваши из Центрального банка, порядка бы точно стало больше». Фраза не дословная, конечно, но смысл был именно такой. Я даже обидеться забыл за слово «ваши».

В общем, включился у народа генератор позитивных эмоций на действия ЦБ. Даже старый недруг Олег Дерипаска утратил боевой задор и больше ритуально произносит очередной конференционный спич о слишком высокой учетной ставке, не позволяющей снизить стоимость кредитов. На наших глазах мегарегулятор финансового рынка превращается из жупела в средоточие добродетелей, политический аналог МЧС конца 90-х с во-о-от такенным кредитом доверия. Оказалось, что планомерности банковских усекновений и гарантии того, что коса не заденет самых массовых клиентов, достаточно для противоестественной народной любви к ЦБ.

Любви народной мне не жалко, конечно. Для хороших-то людей (а других там нет) чего ее жалеть. Но к ней привыкаешь, и может показаться, что идешь по широкой асфальтовой дороге, а не по натянутой проволоке над пропастью, как обычно ходит регулятор. Тут-то медные трубы и замолкнут.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции