Всплеск на рынке потребительского кредитования, наблюдавшийся в конце лета текущего года, оказался недолговечным. Те, кто надеялся на перелом негативной тенденции, остались разочарованы. Октябрь вновь показал снижение портфеля потребительских ссуд.

Вместе с этим резко упала динамика роста вкладов (с 3,5% в августе до 0,4% в сентябре), средств на счетах юрлиц (с 7,9% до 3,2%), а объем кредитов нефинансовым организациям снизился на 0,2% против пятипроцентного роста в августе.

В оперативном мониторинге экономической ситуации в России, подготовленном экспертами РАНХиГС, Института Гайдара и Всероссийской академии внешней торговли, опубликовано исследование рынка кредитования физлиц, которое 2/3 спада конечного потребления домашних хозяйств связывает с весьма печальным фактом двукратного падения с 2014 года объема кредитов населению. Абсолютное сокращение портфеля потребительских ссуд без учета жилищных кредитов составило за 10 месяцев 2015 года 808 млрд рублей (10,3% от общего объема). Ситуация сокращения портфеля вызвала двойной удар по благосостоянию домашних хозяйств: из их доходов и, соответственно, из экономики исчезают не только недобранные кредиты, но и проценты, выплачиваемые населением банкам в счет взятых ранее кредитов. Объем выпадаемых доходов домохозяйств с начала года составил 155 млрд рублей. Иными словами, кредитная система перестала в этом сегменте поддерживать экономику, начав ее тормозить.

Когда ЦБ полтора-два года назад взял курс на сокращение роста коротких потребительских кредитов до 20% в год, мог ли он предвидеть, что задача будет выполнена и перевыполнена в духе первых пятилеток? Скорее всего, нет. Не злодеи же работники Банка России. Но итог принятых мер вкупе с падением нефтяных цен, закрытием внешних рынков капитала, падением доходов и известно какой геополитикой дало хороший синергетический эффект.

Банк России, как всегда, упрекнуть почти и не в чем. Можно сказать, что, если бы он не начал заблаговременно охлаждать рынок кредитования, сейчас плавное контролируемое снижение рынка могло бы превратиться в кризис неплатежей. Требование регулятора к банкам ужесточить критерии выдачи кредитов отсекло самую неблагонадежную часть потенциальных заемщиков. Если бы не это, то, может быть, просрочка составляла бы к 1 октября не 8,3% от величины кредитного портфеля, а двузначную цифру. К валютным ипотечникам пришло рублевое пополнение, кризис вышел бы на улицу. А так пока сидит по квартирам, считает сократившиеся доходы, пока они не стали убытками.

Русский человек (в широком смысле слова «русский») весьма азартен и внушаем. Сосед купил себе телевизор — ему тоже надо. Пусть в рассрочку. Сосед сидит без телевизора — и я буду в потолок плевать. Сам факт того, что значительная часть населения брала кредиты, поддерживала рынок. Может, 20% годового роста — это как раз было условие самоподдерживающего процесса. Брать кредиты стало не комильфо — все перестали. Приблизительно то же самое происходит с доменной печью. Ее разжигают, и она работает без остановки. Погаснет — придется ломать и строить новую, потому что металл внутри застынет.

Когда кризис закончится и доходы восстановятся, восстановится ли кредитование хотя бы в той же динамике, которая была до 2014 года? Конечно, говорят, что к моменту окончания кризиса у нас инфляция опустится чуть ли не до 4%. При такой ставке, даже если не нужно денег, начнешь думать. Так и в ФРС думали, обещая разбрасывать деньги с вертолета — мол, все равно возьмут. А сейчас Бен Бернанке пишет, что и вертолета не было, а был дефицит возможностей получить высокий доход по инвестициям. Поэтому есть опасения: не погасили ли мы доменную печь, которую теперь придется ломать, чтобы выплавить металл? Это будет не тот случай, когда «ломать — не строить».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции