2015 год к настоящему моменту показал себя как время мягкой девальвации рубля и жесткого падения товарооборота с главными торговыми партнерами России (с Китаем он за три квартала рухнул на 30%, с Европой – на все 40%). И это притом, что в мире наблюдается падение цен на фактически все природные ресурсы, кроме золота. Снижение импорта вполне логично, а вот объем экспорта по логике вещей должен расти.

Такое противоречие может говорить лишь об одном – о выборе нового главного торгового партнера и начале разочарования в дружбе с Китаем. Логичным в этой связи представляется странное поведение валютных пар с участием евро на Московской валютной бирже. На мировых рынках курс евро к доллару остается стабильным, в то время как его динамика по отношению к рублю значительно опережает долларовую – евро растет к рублю несравнимо выше и лишь в двадцатых числах октября ненадолго снизился на фоне общего тренда укрепления российской национальной валюты.

Текущая ситуация говорит о неясности перспектив российского экспорта, а значит, и наличия валютной ликвидности в стране. С одной стороны, развитие импортозамещения и рост торговых оборотов со странами СНГ (в первую очередь – с Беларусью) снижает потребность в международной валюте фактически до хеджирования рисков. Амбициозные планы, озвученные в рамках БРИКС и ШОС, позволяют надеяться на скорое начало реализации международных проектов, что должно способствовать гармоничному экономическому развитию России и постепенному снижению значимости нефтегазового сектора в торговом балансе. С другой стороны, намерение США и Саудовской Аравии продолжить снижение мировых цен на нефть, лишь недавно относительно стабилизировавшихся на фоне ожиданий очередного уменьшения количества буровых вышек, говорит о том, что даже ограниченный спрос на валютную ликвидность в России может не получить достаточного предложения. Очевидный вывод – дальнейшая девальвация рубля и продолжение экономической изоляции.

Впрочем, сложившаяся ситуация может быть не только следствием затянувшегося ожидания роста на мировых рынках, но и стремлением России поддержать падающие цены на природные ресурсы, а также устроить своего рода конкурс между старым (Европой) и новым (Китаем) главными торговыми партнерами. Косвенно об этом говорит умышленное снижение поставок нефти на китайский рынок со стороны «Роснефти» (до 3,1 млн тонн) в августе, а после – резкое увеличение (до 4,04 млн тонн, 14,5% всей нефти, закупаемой Поднебесной) в сентябре и продолжение этого тренда в октябре. В то же время на сегодняшний момент самым обсуждаемым в Европе является проект «Северный поток – 2», российско-европейская магистраль, призванная обеспечить Европу российским газом.

Наиболее благоприятной для России будет ситуация, при которой совокупная доля Китая и Европы в торговом балансе (менее 65% на начало 2013 года, 52% — Европа, более 12% — Китай) будет распределена в равных долях – для российской валюты сохранится баланс внешних и внутренних валютных рисков. Практика лета — осени 2015 года показала, что объем торгов с участием юаня напрямую зависит от экспорта в Поднебесную (август показал рекордное снижение количества сделок SPOT с марта этого года). На курс евро же влияют как торговый оборот с Евросоюзом, так и перспективы экспорта (чем выше вероятность роста экспорта в ЕС, тем ниже курс евро к рублю). Если решение о начале проекта «Северный поток — 2» будет принято, то, скорее всего, евро начнет снижение относительно рубля на Московской валютной бирже, а с ростом объемов торгов Центробанку его будет проще корректировать.

Вместе с тем текущие торговые показатели могут говорить и об актуализации отношений России с ближайшими соседями, странами Евразийского экономического союза. В частности, инициатива по введению единой валюты для этих стран всеми без исключения была понята одинаково – отказ от доллара и евро в пользу рубля. Если для Киргизии и Узбекистана такой переход более чем благоприятен (там валюты переживают гиперволатильность), то для Казахстана, для которого девальвация тенге стала серьезным ударом и где недавнее очередное резкое снижение курсовой стоимости национальной валюты относительно рубля уже начинает обретать признаки тренда, привязка внешнеторгового оборота к рублю может быть чревата новой волной инфляции. Дело в том, что рубль девальвировался к доллару с 2014 года более чем на 100%, а тенге потерял «всего» порядка 60%. И сближение с рублем без должной финансовой подготовки может нивелировать это преимущество (для Казахстана валютные скачки – основная причина инфляционных колебаний).

Если российской стороне удастся убедить членов ЕАЭС в надежности рубля, а для этого нужно всего лишь стабилизировать национальную валюту хотя бы на уровне не выше 62 рублей за доллар, можно рассчитывать на начало постепенного перехода к рублевым расчетам уже в начале 2016 года. При этом завершится он не раньше начала 2017-го. Сигналом к принятию идеи установления рубля как общей валюты торговых отношений будет начало активных торгов валютных пар с участием рубля на KASE (Kazakh Stock Exchange). У других стран — участников ЕАЭС валютных инструментов нет вообще, и вряд ли они появятся в обозримом будущем, вне зависимости от активизации рублевых взаиморасчетов.

Официально закрепленное доминирующее положение рубля среди стран СНГ создаст психологическое подспорье для его укрепления и по отношению к мировым валютам, правда, ценой фактического прикрепления к нему курсов других валют. А это прямая дорога к стабилизации и возобновлению экономической эффективности. Если два этих главных фактора, то есть оптимальный баланс торговых отношений с Европой и Китаем и перевод взаиморасчетов стран ЕАЭС на рублевые расчеты, совпадут, тогда и можно говорить о том, что российская экономика оттолкнулась от дна. Вопрос – долго ли этого ждать?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции