Как бы ни были жестки рамки бизнеса, он в любом случае строится на доверии. Практика показывает, что самый жесткий тест деловые отношения переживают в двух случаях: во времена голода и изобилия.

С изобилием все понятно – ничто так не меняет людей, как деньги. А вот перед лицом кризиса бизнесмены либо объединяются против общей беды, либо, напротив, начинают вести себя очень агрессивно, выхватывая друг у друга крохи контрактов, размывая доли партнеров. В отношениях же с государством все нередко бывает с точностью до наоборот.

Российский бизнес, если не принимать во внимание турбулентные ранние 90-е, пережил три крупных потрясения: дефолт 1998 года, кризис 2008—2009 годов и, наконец, начавшуюся в 2013 году рецессию. Финансовый рынок за последние 25 лет претерпел порядка семи серьезных падений: крах Кассового союза в 1993 году; «черный вторник» 1994 года, также известный как обвал рубля; «черный четверг» августа 1995 года, также известный как кризис недвижимости; обвал всей банковской системы 1998 года; самый острый кризис ликвидности за всю историю российской банковской системы, случившийся в 2004 году (его же принято называть кризисом банковского доверия); нашумевший глобальный кризис 2008—2009 годов и, наконец, затяжной кризис с конца 2012 года и по сей день. Если до потрясения 2012 года все финансовые кризисы объединяло небывалое изобилие, после чего – резкое снижение благосостояния, то сейчас все иначе: особого изобилия никто с 2008 года так и не видел, а падение благосостояния было плавным.

Отношения бизнеса с банками в кризис характеризуются одной-единственной общей особенностью: с банками становится трудно договориться об отсрочках, рефинансировании долга и т. д. И одновременно у банков становится сложно взять ссуду. Кстати, усложнение процедуры кредитования, возможно, в недалеком будущем станет первым признаком надвигающихся проблем в финансовом секторе. Много раз обжегшись на либеральном кредитовании в спокойные времена, банки встретили нарастающие экономические проблемы 2012 года по большей части консервативным подходом к кредитованию. И деятельность ЦБ тут ни при чем. Да и с рублевой ликвидностью у банков все в порядке. Показатели мгновенной ликвидности Н2 в целом по системе вполне удовлетворительные: банков, у которых этот показатель составляет чуть менее 20% при минимальном пороге в 10%, — не более 50 на 700 с небольшим. Так что дело в аппетите к риску, который у игроков всех сегментов российского финансового рынка небывало низок.

В принципе, бизнесу удобнее вытаскивать относительно небольшую сумму денег на обслуживание кредита из оборота, нежели накапливать резервы, чтобы потом инвестировать в модернизацию. Потому текущий кризис, самый долгий в новейшей истории, является для бизнеса и самым опасным: рано или поздно приходит момент, когда необходимо что-то кардинально менять – вкладываться в модернизацию производства, менять команду, диверсифицировать бизнес и т. д. И тогда, разочаровавшись в своих вчерашних партнерах — банках и даже микрофинансовых организациях, — бизнесмены наконец обращаются к государству.

Банкам бизнес верит все меньше и меньше. Государству он пока верит не больше, потому что с 1998 года и по сей день существенной помощи от него никогда не получал. Тем не менее, как показывает практика, других доступных вариантов у большинства бизнесменов просто нет. Бизнесменов пугает обилие бумажной работы и затраты времени. Да и не так много предпринимателей пока успели получить какой-либо опыт общения с государственными институтами поддержки. Общественные организации, если бизнесмены в таковые входят, нередко берут на себя функцию консультанта по существующим программам. Но это чаще отпугивает предпринимателей, нежели стимулирует к общению с государственными органами. Вместе с тем предприниматели, начав двигаться в направлении госпрограмм, ничего, кроме времени и сил, не теряют. В итоге бывают разочарования, но бывают и неожиданные сюрпризы. Приятно осознавать, что в последнее время сюрпризы случаются чаще.

Мы провели опрос представителей малого и среднего бизнеса Подмосковья, которые обращались в органы государственной власти за поддержкой в рамках региональных и федеральных программ. Всего в опросе приняло участие 139 человек. Результаты впечатлили: более 80% опрошенных были удивлены тем, что при предоставлении документов о затратах на развитие собственного бизнеса им действительно вернули часть вложенных средств. Почти все респонденты, довольные опытом общения с властями региона и муниципалитетов, не только планируют продолжать участвовать в государственных программах, но и собираются внести участие в программах поддержки малого и среднего бизнеса в свой бизнес-план на будущий год. Около 7% испытали небольшое разочарование при участии в конкурсах на получение субсидий в прошлом году, однако снова участвуют в этом и планируют это делать в следующем. Чуть меньше 10% признались, что не могут охарактеризовать свое общение с региональными и муниципальными властями в силу собственной занятости и слабой организованности (скажем, одна небольшая компания, занимающаяся переработкой мусора в Шатурском районе, уже третий год не может вовремя предоставить документы на получение субсидий. Благо в этом году сроки конкурса продлили, и у неудачника есть шанс все же получить столь желаемую им компенсацию затрат на подключение своего предприятия к газораспределительному узлу). Разочарование в программах господдержки отметили всего 5% предпринимателей. Кстати, все они высказывали недовольство не условиями программ, а поведением конкретных должностных лиц в своих муниципалитетах.

Улучшения в экономическом состоянии страны, скорее всего, начнутся не раньше конца 2016 года. Рост банковской системы и либерализация кредитования для малых и средних предприятий точно не наступят раньше активизации розничного кредитования (по крайней мере, случаев, когда динамика прироста кредитных портфелей МСП обгоняла динамику розничного кредитования, нигде в мире еще не отмечено). Поэтому надеяться на скорую сговорчивость банков для бизнесменов, наверное, дело бесперспективное. Вопрос в том, насколько, с одной стороны, бизнес научится доверять государственным программам поддержки и как, с другой, сами институты господдержки МСБ продолжат наращивать свою эффективность, как это происходит в Московской области.

Кстати, при самом благоприятном стечении обстоятельств (когда и бизнес поверил, и государство зашевелилось) российских предпринимателей может ждать новая проблема, известная как разновидность «голландской болезни» для малого бизнеса, жертвами которой в 2012 году стали десятки малых предприятий Москвы. С ужесточением условий программ поддержки малого бизнеса в Москве они оказались «за бортом» и самостоятельно выжить не смогли. С точки зрения роста эффективности предприятия внесение программ государственной поддержки в свой бизнес-план на будущий год является очень опасным симптомом.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции