Недавно Минфин объявил о намерении занять юани на собственном рынке – стало быть, выпустить ОФЗ в юанях. Причины такого решения совершенно понятны: уже более 30 стран заявили о своем намерении сделать юань резервной валютой, юань стал третьей валютой в мире по объему международных операций, а главное – возможности его девальвации и даже их глубина вполне предсказуемы. Девальвирована китайская валюта будет только после выхода очередной макроэкономической статистики из Китая. А сама девальвация будет носить ярко выраженный корректировочный эффект. Другими словами, девальвация китайской валюты пройдет ровно в тех объемах, которые необходимы для нивелирования разницы между планируемым ростом экономики (7,1% ВВП) и реальным (вероятнее всего, 6,4%). Впрочем, интересен не столько сам факт попыток «дать ход» ограниченно конвертируемой валюте на внутреннем рынке, сколько ряд событий, этому предшествовавших.

Во-первых, Минфин впервые за месяц не смог разместить весь объем ОФЗ (из 15 млрд продать удалось всего 4,8 млрд, при этом средневзвешенная доходность ценных бумаг – порядка 10,21%). Таких низких результатов не удостаивался, пожалуй, ни один выпуск ОФЗ: скажем, октябрьский выпуск аналогичного объема с погашением в 2027 году и похожей доходностью был весь раскуплен. Сказывается обострение геополитических рисков, а также явное противоречие между реальными макроэкономическими показателями и прогнозируемыми (ни один из прогнозов ЦБ и Минфина начала года не сбылся, а сейчас, в связи с рухнувшими ценами на нефть, прогнозы по потерям бюджета и общему экономическому падению активно пересматриваются).

Во-вторых, в ноябре Россия приняла участие в саммите АТЭС, после которого в риторике российского руководства появился очередной и очень прогнозируемый призыв двигаться за деньгами на Восток. Надо сказать, ни до саммита АТЭС, ни после объем валютных торгов с участием юаня существенно не изменился. Госдума во втором чтении приняла поправки в бюджет, позволяющие размещать облигации в юанях, однако и это не подстегнуло объем валютных операций в юанях. Наоборот, начиная с 3 декабря объем торгов с участием юаня плавно уменьшается.

Теоретически объявление Банка России об использовании юаня в золотовалютных резервах может подстегнуть активность китайских инвесторов в России. Однако и это маловероятно – выходить на рынок операций с юанем в качестве игрока ЦБ не планирует. К сожалению, вынуждены констатировать, что весь этот комплекс мероприятий и для российской экономики, и для российского валютного рынка, и для рубля не даст ровным счетом никакого эффекта по трем основным причинам.

Во-первых, Россия является самой экономически нестабильной страной АТЭС, с чем и связаны опасения восточных инвесторов. Снижение внутреннего спроса, общемировая тенденция к снижению объемов закупки ресурсов и внутренние противоречия в нефтяной отрасли являются факторами риска, которые пока превалируют, – китайские банки не стремятся расширяться в России. Пять банков, зарегистрированные в уже далеком 2012-м, существенно свои объемы не увеличили, а операционная деятельность Нового банка развития толком еще не началась. Кроме нефти и собственного рынка, России пока предложить нечего, а рубль для юаня, несмотря на весенне-летнее сближение, скорее обуза, чем опора (юань – третья по стабильности валюта в мире, а рубль, наоборот, уже мало кому уступит по своей волатильности).

Во-вторых, инфраструктура Восточной Сибири и Дальнего Востока, главное поле для инвестиций, очень сложна для масштабных инвестиционных проектов. Для строительства инфраструктуры Российской Федерации необходимо обеспечить ее загрузку, а, учитывая падающий торговый оборот с Китаем, за счет диверсификации российского экспорта это вряд ли получится. Активно готовиться к обеспечению этой инфраструктуры спросом власти начали уже в начале сентября. В Думу было внесено предложение о «дальневосточном гектаре». По условиям проекта любой гражданин Российской Федерации может получить земельный надел в размере 1 га, притом что речь идет о раздаче 145 млн га бесхозных земель. Проект этот вряд ли будет пользоваться успехом – земельным наделам не присваивают даже кадастрового номера, то есть земля как была в собственности государства, так, скорее всего, и останется. Это объясняется тем, что при использовании земля будет передаваться в собственность, при неиспользовании – изыматься. Однако эта позиция кажется довольно слабой – если кадастрового номера у земли нет и присваивать его не собираются, о передаче ее в собственность не может быть и речи.

Создано Агентство по развитию человеческого капитала, главной и единственной целью которого является привлечение кадров в Дальневосточный федеральный округ. Однако пока ему похвастаться нечем – трудовая миграция происходит преимущественно из ДФО. Даже если обе эти инициативы будут реализованы наилучшим образом, реальная перспектива для инвесторов появится не раньше конца 2016 года.

Наконец, главное, что пугает инвесторов, – это российский финансовый рынок, наполовину созданный стихийно, наполовину полученный в наследство от СССР. Единственный финансовый центр в стране находится в Москве, бесконечно далеко от самих инвестиционных проектов и даже от штаб-квартиры Нового банка развития. Как можно реализовывать совместный российско-китайский проект по строительству дорог, рассчитываться в рублях и юанях и координировать этот процесс из Москвы? Потери с обеих сторон будут колоссальными.

Еще в 2008 году были планы по строительству отдельного финансового центра на Дальнем Востоке – тогда вероятность такого рода проектов была продиктована стремлением к гармоничному распределению финансовых ресурсов по стране. Подобные попытки были предприняты и в 2013 году, однако тогда была запущена лишь часть проектов, самым значительным из которых является газопровод «Сила Сибири». Проект же с развитием финансового центра так и остался пылиться на полке.

Если удастся реанимировать этот проект, то открытие еще одной биржи, в том числе и валютной, дало бы шанс развитию экономических отношений с Востоком. Без этого перспективы крайне сомнительны. Насколько китайские инвесторы готовы работать в России с российскими ценными бумагами, а также сколько они готовы поставить на пока не слишком крепкий российский рубль, будет понятно после объявления о сборе заявок на покупку ОФЗ в юанях. Но в текущей ситуации успех этого предприятия представляется весьма сомнительным. Другое дело, если подобные инициативы будут реализовываться в новом и относительно независимом финансовом центре, на специально для этого созданной площадке, которая могла бы стать альтернативой монополии ММВБ. Впрочем, ждать китайских денег осталось недолго – по крайней мере, в том, что аукцион на ОФЗ в юанях будет проведен до конца года, сомневаться по меньшей мере неразумно.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции