Заявления об экономическом состоянии России еще в никогда истории не были столь противоречивы. С одной стороны, многие представители профильных министерств и ведомств и другие высокопоставленные чиновники упорствуют в тезисе, что экономика России прошла дно и сейчас начинается процесс восстановления. С другой стороны, этих выводов фактически не подтверждает статистика. Согласно данным Росстата, реальный доход россиян в октябре сократился на 10,9% (сильнейшее падение за 16 лет). Уровень производства, вопреки ожиданиям Минпромторга и Минэкономразвития, с апреля не вырос, а сократился – на 4,5%. Объем розничной торговли с сентября упал на 11,7%, а уровень безработицы достиг 5,6% экономически активного населения (против 3,8% в начале года). Соответственно, ВВП рухнул на 4,1% по отношению к аналогичному месяцу 2014 года, а уровень инфляции к концу года, по оценкам МЭР, ожидается в районе 12,5%.

Все эти цифры действительно похожи на дно. Но их динамика никак не похожа на начало процесса восстановления. По состоянию на начало ноября инфляция, по данным Росстата, уже добралась до 10,9%, а текущий рост геополитических рисков и традиционный для приближающихся новогодних праздников скачок цен едва ли позволят прогнозам Министерства экономического развития сбыться. Очередное падение цен на нефть и связанная с этим очередная девальвация рубля заставили Минфин бодро отрапортовать о дефиците бюджета в 3% ВВП в 2016 году, что походит на подготовку скорее к продолжению падения, нежели к экономическому росту. Правда, эти прогнозы не учитывают размер девальвации рубля. То есть реальность может оказаться еще страшнее.

Вместе с тем недавно Standard & Poors допустило возможность пересмотра кредитного рейтинга России, рассудив, что страна все же выбралась из периода рецессии, однако, скорее всего, задержится в стагнации. В качестве главной причины возможного повышения рейтинга представители рейтингового агентства указывают на рост экономики страны в III квартале (на 0,5%, после четырех кварталов падения), в качестве причин к снижению – внешние шоки, падение цен на нефть и резкое сокращение бюджетных резервов. Не очень понятно, насколько суверенный рейтинг России может быть ниже (сейчас он на уровне «BB-», то есть «мусорный»), но, полагаю, рейтинговые агентства найдут способ отразить возросшие риски для внешних инвестиций в нашу страну. По мнению представителей S&P, при средней цене на нефть в 55 долларов за баррель российская экономика в 2016 году покажет нулевой рост, а в 2017-м при росте цен на нефть до 65 долларов за баррель рост ВВП России может составить 1,8%. Текущее снижение цен на нефть пока не отразилось на этих прогнозах. В качестве факторов, говорящих о довольно высоком потенциале страны в привлечении инвесторов, говорит факт успешного размещения евробондов Альфа-Банка на 500 млн долларов (при этом спрос превысил предложение почти в 6 раз). То есть с точки зрения притока внешних денежных средств все выглядит вполне оптимистично.

Впрочем, живем мы здесь и сейчас, а прогнозы имеют свойства не сбываться. Еле заметный рост – это, конечно, не падение. Однако, учитывая, что Россия – развивающаяся страна, большинство рынков и, в первую очередь, финансовый рост ниже 3% ВВП фактически не замечают. Могут заметить только в рамках эффекта низкой базы, но радость будет недолгой, как в начале 2010 года. Размещение евробондов, при высокой волатильности рубля и приближаемой новыми факторами риска очередной девальвации (расчет коммерческих банков с ЦБ по валютным РЕПО и очередной транш крупных российских кредитных организаций перед западными кредиторами, 4 млрд долларов и 8 млрд долларов соответственно, а нефть пока реабилитации рубля не помогает), представляется крайне опасным предприятием.

Конечно, налоговый период может слегка ослабить давление на рубль. Однако неоправданно низкие цены на нефть после устранения ОПЕК из перечня факторов, определяющих цены на рынке, снижение уровня добычи нефти (Саудовская Аравия вернула себе титул поставщика нефти номер один в Азии, а количество убыточных предприятий в области добывающей промышленности впервые за десять лет добралось до 42,8%) и возросший спрос на валюту в связи с выплатами, скорее всего, окажутся более значимыми факторами, и январь начнется с очередной девальвации.

Но самое опасное не это. Успех Альфа-Банка наверняка уже в ближайшем будущем (скорее всего, в январе) повторят Сбербанк и ВТБ, а значит, к моменту их погашения у России есть все шансы вернуться обратно к концу 2014 года, то есть погашать огромные долги в валюте. Не так страшен сам час Х, когда проблема возврата встанет перед банками в полный рост, как страшно то, что эффективных решений размещения высвободившейся валюты у российских банков нет.

Если в случае Альфа-Банка размещение относительно небольшое и кредитной организации время от времени необходима высокая валютная ликвидность, так как большую часть ее корпоративных клиентов составляли, составляют и, скорее всего, будут составлять нефтяные компании, то для чего высокая мгновенная валютная ликвидность государственным банкам, сказать трудно. О намерении повысить доли экспортеров в своем кредитном портфеле ни одна из этих структур не объявляла, о масштабных валютных инвестициях тоже. Стало быть, острой необходимости в валюте на рынке нет, и привлеченные денежные средства (если госбанки решаться выпустить евробонды) могут быть использованы либо на выплаты задолженностей перед Центробанком, либо на уплату долгов перед внешними инвесторами, либо для спекулятивных операций на валютном рынке. В первых двух случаях девальвация откладывается на 2018 год, в третьем, наиболее вероятном, она произойдет уже в начале 2016-го.

Евробонды – безусловно, хороший инструмент привлечения средств, если доходность не превышает 6%. Но масштабировать его на другие кредитные организации можно только тогда, когда Центробанк РФ наконец начнет бороться с инфляцией не через снижение доступности заемных ресурсов, а посредством стабилизации рубля. Сила национальной валюты определяется низкой волатильностью, и пока она не будет снижена до приемлемого уровня (хотя бы до уровня 2007 года, то есть с изменениями не более 50 копеек в месяц), любые привлеченные средства превращаются в бомбу замедленного действия. До экономики они, скорее всего, так и не дойдут, а проблем для стабильности валюты могут создать массу.

Российский валютный рынок обладает очень ограниченным набором инструментов и вместе с тем характеризуется отсутствием ограничений по объему сделок. А это является первым признаком возникновения неуправляемых рисков спекулятивного спроса. Увеличивают эти риски именно российские банки, которые готовятся к погашению очередных траншей не за квартал, как этого требует ситуация, а за две-три недели. Увеличение объема внешних инвестиций, которое, по мысли представителей S&P, является фактором роста экономики России, в текущих условиях, скорее всего, только усугубит инфляционные ожидания.

Если приток зарубежных денег в Россию возобновится, в текущей ситуации как раз к моменту, определенному рейтинговым агентством как начало стагнации, даже при самой благоприятной ситуации с бюджетными накоплениями, мы увидим девальвацию национальной валюты. Ситуация середины 2000-х уже не повторится – для этого нужно заставлять банки не играть в валютную рулетку, а кредитовать реальный бизнес.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции