Примерно год назад каждая российская домохозяйка (ну ладно, почти каждая) узнала, что такое ключевая ставка. Шок и трепет, который испытала страна год назад, когда засыпала при ключевой ставке в 10,5%, а проснулась при 17%, оказался не напрасным. Теперь мы гораздо лучше понимаем, от чего нас уберег тот «страшный» процент.

11 декабря 2015 года cовет директоров банка России третий раз подряд оставил без изменений ключевую ставку — на уровне 11%. На сей раз, как говорят злые языки, из-за «Платона» и Эрдогана. Хотя еще летом многие экономисты уверенно прогнозировали снижение ставки до «однозначных» уровней к концу этого года. Сейчас нас никакая ключевая ставка уже не пугает, как перестал пугать регулярный отзыв лицензий у банков. Когда вдруг начинаются казни, это первое время, естественно, вызывает ужас и оторопь. Но если «казни» идут по расписанию, например каждую пятницу, к этому уже как-то привыкаешь. Это уже стабильность. Как привыкли мы к вдвое похудевшему за два года рублю, к двузначному росту цен, к начавшемуся падению реальных доходов, к исчезновению с прилавков многих продуктов, часть которых большинство россиян не особо различала по названиям и до войны санкций.

В 2014 год страна вступала с ключевой ставкой в 5,5%. Причем на этот показатель никто в стране — не только домохозяйки, но даже большие и малые предприниматели, банкиры и чиновники — вообще не обращал никакого внимания. Он был чисто техническим. Ну, ставка и ставка. От нее наша жизнь никак не зависит. Когда после военно-политических российско-украинских баталий ключевая ставка стала последовательно расти (да и вообще ставки во всех смыслах начали серьезно повышаться), бизнес и банки призадумались: елки-палки, кредиты-то дорожают, и проценты по вкладам надо повышать, чтобы сохранить интерес вкладчиков. Неслучайно в первом полугодии прошлого года даже был зафиксирован чистый отток денег населения из банковской системы.

Но поистине историческую роль в спасении экономики России хотя бы до нынешнего ее состояния ключевая ставка сыграла как раз год назад, в середине декабря 2014-го. Когда уже отпущенный в свободное плавание рубль после парочки мощных девальваций стал валиться еще сильнее, самыми быстрыми темпами в ХХI веке, а народ, в зависимости от уровня благосостояния, хаотично скупал гречку, стиральные машины, машины «автомобильные» и доллары, на авансцену вышел Банк России. Ключевая ставка, повышенная сразу с 10,5% до 17% в 0:47 по московскому времени 16 декабря 2014 года, надолго войдет в историю в качестве одного из самых эпохальных экономических решений российских властей.

Спустя год мы можем достаточно уверенно благодарить Банк России за то решение, даже на фоне плача о запредельно дорогих кредитах, что якобы тормозит экономический рост в стране. Чтобы лучше понимать, от чего нас защитил тогда и защищает до сих пор регулятор, вот вам свежий анекдот. Разговаривают две российские ракеты. Одна спрашивает: «Ты где будешь встречать Новый год?» – «Еще не знаю. Может быть, полечу в Турцию». В 2014 году у России появились два новых региона, о которых никто и подумать не мог при составлении бюджета-2014, а также санкции и контрсанкции. В 2015 году на фоне сохраняющихся санкций появилась война в Сирии, о которой никто и подумать не мог при составлении бюджета-2015, а также экономическая война с Турцией, которую еще в начале ноября мы официально называли «стратегическим партнером». Кто сейчас уверенно скажет, какие сюрпризы подобного рода может нам преподнести 2016-й?

И на таком фоне резкий скачок ключевой ставки вернул вкладчиков в банки (вклады резко подорожали), позволил не сбыться апокалиптическим прогнозам о долларе по 100 и даже 200 рублей к марту 2015 года (в декабре 2014-го такие прогнозы щедро раздавали вполне вменяемые экономисты и финансисты), научил нашу экономику более или менее жить при ценах на нефть в районе сначала 50, а потом и 40 долларов за баррель. Причем еще осенью прошлого года сценарий, при котором нефть стоит 40 долларов за баррель, российское правительство рассматривало как катастрофический. Более того, во многом благодаря ключевой ставке в 17%, которую с тех пор сначала снижали шесть раз подряд, а с 8 августа 2015 года оставляют неизменной на уровне 11%, наша экономика окончательно не идет вразнос от новых головокружительных геополитических кульбитов. Одним вроде бы совершенно абстрактным финансовым инструментом удалось хоть как-то уменьшить влияние самых больших рисков на нашу экономику и каждого из нас — от непредсказуемой политики.

Однако одной ключевой ставкой, понижать которую как раз не дает непредсказуемость ситуации в самой России и на мировых сырьевых рынках, нам не спастись. Фундаментальные проблемы экономики никуда не деваются. Стремительно худеют региональные бюджеты, а долги растут. По данным Счетной палаты, на 1 ноября 2015 года в 55 регионах — это, на минуточку, две трети всех регионов страны – госдолг превышает 50% утвержденных доходов. Из них в семи регионах это соотношение превышает 100%: это Северная Осетия – Алания (114,9%), Мордовия (156,1%), Белгородская (103,6%), Костромская (124,6%), Смоленская (102,9%), Астраханская (151,7%) области и Чукотский автономный округ (119,2%). Причем центр закрывать финансовые дыры регионов уже не сможет. Минфин открыто заявляет, что есть риск бюджетного дефицита в 2016 году в районе 5% ВВП, а чтобы добиться заявленного в бюджете-2016 трехпроцентного дефицита, придется переписывать уже принятый документ и сокращать расходы еще на 1 трлн 173 млрд рублей. Более того, Минфин считает, что угроза бюджетной стабильности в 2016 году возникнет даже при заложенной в него среднегодовой цене на нефть в 50 долларов за баррель, о которой пока мы можем только мечтать.

Так что, если вас пугает высокий процент ключевой ставки и недоступность кредита, посмотрите на свои кошельки — становятся ли они полнее в последние два года. Подумайте, хотите ли вы доллара по 100 рублей при инфляции под 30% годовых? И тогда «ужасный» процент ключевой ставки уже не покажется вам таким ужасным.