В конце прошлого года пресс-служба Банка России сообщила, что с января на всех новоотчеканенных российских монетах, номинал которых составляет не менее одного рубля, будет выбиваться герб России. То есть, как поспешили написать на одном из патриотическом форумов, «не эта ощипанная жертва генетических экспериментов, а высочайше утвержденный геральдический двуглавый орел при всех государственных регалиях».

Картинки нового аверса или «орла» (который противостоит «решке») вы наверняка уже видели. Красивые, надо сказать, картинки. Монету будет приятно взять в руки, жалко с ней расстаться и не стыдно одарить ею в качестве сувенира (в качестве платежного средства еще, пожалуй, рановато) понравившегося аборигена или аборигенку одной из немногих оставшихся стран традиционного российского туризма. Ну, вы поняли.

Я помню, какое недоумение вызывали некоронованные цэбэшные орлы на монетах образца 1993 года. Но тогда время было смутное, «розовые» (простите) Верховный Совет, а потом Госдума не хотела принимать бывшие имперские символы государственной власти в качестве новоявленных российских. Потому Банк России скромно придумал свой символ и начал украшать им монеты и купюры. Ну и как-то прижилось.

Сейчас, я предполагаю, настало подходящее время, чтобы утверждать российскую государственность не только на новых землях, но и на старых платежных средствах. Возможно, этот казус стоит отнести к определенным перегибам на местах, имеющим место при любом укреплении централизованного управления. В конце концов, в Банке России лучше понимают, как им родину любить за то, что та оставляет эмиссионному центру 10% полученной прибыли. Они точно не обеднеют.

Зато на копеечных монетах в 1, 5, 10 и 50 копеек останутся изображения Георгия Победоносца с копьем, убивающего змея. Герб Москвы изначально оказался более каноническим, чем центробанковская эмблема двуглавого орла. Тем более что и название копейки обязывает сохранять преемственность именно вооруженному копьем изображению на аверсе.

Вот если бы копейка была столь неоднозначной по внешнему виду, как рубль, то уйти от нее, никому не нужной, было бы очень легко. Не секрет, что департамент наличного денежного обращения ЦБ давно уже рад бы избавиться от обязанности эмитировать копейки, которые обходятся Банку России дороже всего в сравнении с номиналом. Но с имиджем у копейки все в порядке, и она остается хоть и устаревшим, но символом победы над инфляцией конца 90-х.

Конечно, все мы не раз оказывались свидетелями того, как, например, водитель маршрутки раздраженно выбрасывал в окно отданные в оплату за проезд копейки. Даже дети, имеющие копилку, брезгливо от них отказываются – нечего, дескать, засорять ее всяким мусором. Правда, за копейки некоторых выпусков Санкт-Петербургского монетного двора нумизматы готовы платить больше 1 000 рублей, но вряд ли это убедит тетенек на кассе пересчитывать мешок мелочи. Другое дело, что мелкая монета до сих пор сохраняет статус бренда, возвращением к которому оправдывали деноминацию 1997 года, и многие платежи в стране считаются с точностью до копейки, а потому ее не отменят. Разве что втихомолку перестанут выпускать новые.

А вот рубль – это штука нужная для водителей, и в копилке он лишним не будет. Возможно, именно поэтому ему решили добавить патриотической составляющей при помощи государственного герба. Мы же гордимся и все такое. Дело нужное. Главное, чтобы не получилось, как с деноминацией. А то у России есть странная особенность после каждой денежной реформы попадать в глубокий кризис. И потом объяснять этот кризис реформой.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции