Сразу два европейских банка, связанных с постсоветским пространством, в течение короткого времени получили массу проблем с местными регуляторами. Попробуем сравнить причины санкций по отношению к банкам в Европе и России.

В начале марта в Восточной Европе произошли события, уже привычные для россиян, но весьма необычные для местных жителей. Сначала Европейский центральный банк отозвал лицензию у латвийского Trasta komercbanka, а затем чешский Госбанк ограничил операции банка ERB: ему запрещено принимать депозиты и выдавать кредиты (возвращать вклады можно). Учитывая, что Trasta komercbanka тоже получил такое предписание в конце января, можно осторожно предположить, что судьба лицензии ERB под вопросом.

Эти два случая — хороший повод посмотреть на отличия в применении «крайних мер» по отношению к банкам в Европе и в России. Отличия, заметим, есть. Во-первых, в обоих случаях банки не находились в состоянии «зомби». Они вполне нормально работали до самого последнего момента и, как сообщает местная пресса, скорее всего, смогут расплатиться по обязательствам в полном или почти полном объеме, по крайней мере, с частными вкладчиками. В России же ограничения вводятся и лицензия отзывается обычно через много месяцев после того, как банк, по сути, уже не в состоянии существовать. Именно из-за этого в балансах лопнувших банков обнаруживаются гигантские «дыры», которые приходится заполнять за счет клиентов и государства (напомню, собственные средства у АСВ уже давно закончились, выплаты сейчас производятся за счет кредитов Банка России, то есть, по сути, за счет эмиссии).

Во-вторых, оба пострадавших банка имеют неоднозначную репутацию. Расцвет Trasta komercbanka связан с Украиной домайдановских времен и чиновниками из тогдашнего руководства страны. Кроме того, если верить прессе, название этого банка «всплывало» во многих расследованиях, связанных с выводом денег с Украины и из России, в том числе в знаменитом «молдавском деле» о незаконном выводе из России многих миллиардов долларов, и в деле о присвоении и растрате денег Пробизнесбанка. Все это происходило под носом у латвийского регулятора FKTK, а закончилось вскоре после того, как тогдашний глава этого ведомства был отправлен в отставку.

В заявлении FKTK об отзыве лицензии говорится, что, помимо массы нарушений антиотмывочного законодательства, «нынешняя бизнес-модель (банка) нежизнеспособна, и банк не в состоянии разработать стратегию деятельности, которая соответствовала бы реальной ситуации» (цитата по агентству LSM). Получается, что дело не только в отмывании капиталов, но и в желании регулятора нанести упреждающий удар, спасая то, что еще можно спасти, чтобы вернуть деньги вкладчиков.

Чешский банк ERB ранее был известен как «Европейско-российский банк» и начал отказываться от этого бренда некоторое время назад из-за проблем между Россией и Западом. Он имеет близкие партнерские отношения с российским Первым Чешско-Российским Банком, финансирует экспортно-импортные операции между странами и обслуживает частных клиентов, среди которых много россиян. Чешский ЦБ не рассказывает в подробностях, с чем связаны введенные им ограничения, сообщая лишь, что они сделаны для предупреждения «безвозвратных потерь». Сам банк в специальном заявлении отмечает, что у него с ликвидностью все хорошо, он продолжит работать и надеется на возвращение ситуации в обычное русло в течение нескольких дней.

Собственно, Госбанк Чехии и не говорит, что у ERB уже сейчас есть «проблемы, несовместимые с жизнью». Он лишь увидел во время проверки, что деятельность банка ведет к появлению таких проблем, и заморозил ее, не дожидаясь появления «дыры» в балансе. Впрочем, как сказано в заметке пражской деловой газеты Hospodářské noviny, уже по итогам 2014 года у банка «проблемные кредиты» составляли более 50% от общего объема выданных. Но «проблемность» кредитов по чешским и по российским меркам — понятия разные.

Как и в случае с Trasta komercbanka, помимо чисто финансовых вопросов, в отношении ERB есть и репутационные сомнения. Злые языки утверждают, что через него производилось тайное финансирование российскими деньгами французской ультраправой партии «Национальный фронт». Сам банк этот факт категорически отрицает, но зачем-то вспоминает о нем даже в сообщении по поводу введенных ограничений. Мы ему, конечно, верим.

По двум точкам тренд строить не очень хорошо, но европейская банковская система пока не дает нам такого обилия информации, связанной с отзывом лицензий и введением ограничений, как российская. Тем не менее можно предположить, что, помимо антиотмывочных и политических причин, у санкций по отношению к европейским банкам есть и особая задача: сохранить активы от разворовывания и разбазаривания, чтобы до возможного минимума свести потери клиентов.

Почему-то хочется, чтобы в России сообщение о внезапно обнаруженной «дыре» размером в несколько десятков миллиардов рублей в балансе очередного «зомби»-банка было не рутиной, а поводом для отставки — если не главы ЦБ, то хотя бы чиновника, отвечающего за банковский надзор.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции