По некоторым данным, Министерство обороны просит депутатов внести изменения в закон «О кредитных историях» и исключить информацию об ипотеке из кредитных историй военнослужащих. Какие аргументы они приводят и почему этого точно не стоит делать?

Во-первых, что это за данные такие – «некоторые»? Это довольно обширное сообщение на LifeNews, перепечатанное новостными агрегаторами. Однако официального подтверждения я не нашел. Ни на сайте Государственной думы, ни на сайте Министерства обороны. Можно списать на медлительность работы пресс-служб этих учреждений, на мою невнимательность или просто не верить. Но, в принципе, это в духе времени. Берется группа людей, берутся их трудности с кредитами, выдвигается инициатива изменить закон «О кредитных историях», чтобы в будущем он работал на указанную группу как-то иначе, чем на всех остальных заемщиков. И, конечно, «с целью избежать социальной напряженности».

А в чем суть дела? Военным кажется, что это нечестно, если в кредитную историю конкретного лейтенанта или майора попадает информация об ипотечном кредите. Потому что фактически за лейтенанта или майора платит ФГКУ «Росвоенипотека». А сам он не вносит ни копейки. Однако, если лейтенанту или майору нужен кредит на машину, банк рассчитывает его кредитную нагрузку с учетом платежей по ипотеке и часто в займе отказывает. А вот если изъять эту информацию, то оценка заемщиков-военнослужащих станет точнее.

Логика стальная, как броня танка Т-34. Но военнослужащий может перестать работать на государство, и тогда ипотеку ему нужно будет платить самому. Такой риск банки должны учитывать, принимая решение о выдаче какого-то другого кредита. И почему «исключить»? Не нужно ничего исключать. Нужно, напротив, добавлять. Больше информации – проще взаимодействие, а не наоборот. Это базовый принцип, который надо поддерживать и развивать.

Хотят военные, чтобы банки «неплатежи» по ипотеке учитывали? Ок. Пусть их коллеги, которые эти кредиты выдали, передают специальную отметку в кредитную историю – «платит ФГКУ «Росвоенипотека». А в случае, если ФГКУ «Росвоенипотека» перестает платить, пусть пишут «ок, теперь заемщик платит сам».

То же касается других групп заемщиков, которые могут вызвать ту самую «социальную напряженность». Я бы обязал банки, которые кредитовали валютных ипотечников, передавать в бюро кредитных историй информацию, что такой-то склонен к высокорискованным кредитным продуктам. И к перформансам разной степени креативности, если риск вдруг реализуется. И к сваливанию ответственности на кого угодно, кроме самого себя. Так будущие кредиторы будут знать, с кем имеют дело и какова вероятность того, что на их крыльце появятся какие-нибудь текстильные изделия либо что будут стоять люди, переодетые в бомжей, или произойдет что-нибудь еще.

Больше информации, а не меньше, нужно.

Рабочие такого-то завода потеряли источник основного дохода – ввиду того, что продукция неконкурентоспособная, выпуск ее сократили или свели к минимуму, смены срезали. Словом, все, как это у нас бывает. Нужно передавать информацию по заемщикам, кто из них конкретно что сделал, чтобы найти новый источник, а кто сидит на условной печи и готов делать это «тридцать лет и три года», пока ему не вернут зарплату за четыре месяца и три невзятых отгула. Одному реструктуризацию и возможность реабилитироваться по кредитной истории, другому… да ничего, наверное, просто списание «плохих» долгов, как это обычно происходит в кризис. Но с отметкой о том, почему так.

Больше информации – это уже как рефрен в песне, да? – а не меньше. Чтобы исключения, случись уж они, были исключениями, а не в порядке вещей. Кажется, так правильнее. И никакой «социальной напряженности».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции