Банк России довольно неожиданно для всех решил расширить банкнотный ряд, выпустив купюры номиналом 200 и 2 000 рублей. Объявившая об этом Эльвира Набиуллина в качестве объяснения такому неожиданному решению сообщила, что ЦБ изучил, на какие суммы россияне делают покупки в магазинах, и выяснил, что наиболее часто платежи совершаются в диапазонах от 100 до 500 рублей и от 1 000 до 5 000 рублей. Удобство для потребителей при расчетах и стало единственным, по сути, аргументом в пользу выпуска новых купюр.

Все остальные аргументы — против. Для тех, кто получает слишком много (или слишком мало), напомню, что наименьший номинал выпускаемых банкнот — 100 рублей, наибольший — 5 000 рублей. То есть инфляция или дефляция (а вдруг планируется и такое — с нашим правительством ни в чем нельзя быть уверенным) здесь совершенно ни при чем.

Последний раз банкноту с новым номиналом вводили в оборот в 2006 году — это была пятитысячная купюра. И тогда, и раньше практически единственными аргументами для выпуска новых денег были инфляция и необходимость для удобства расчетов выпустить новую крупную купюру. В СССР крупнейшая купюра имела номинал 100 рублей главным образом потому, что была соразмерна средней зарплате — это позволяло сэкономить на инкассации в отдаленные районы страны. В новейшей России довод повышения средней зарплаты тоже приводился при запуске новых образцов банкнот. Однако в 2000-х быстрое повышение средней зарплаты в стране обесценило эту концепцию: средняя зарплата, скажем, в октябре 2015 года, по данным Росстата, составляла 32 911 рублей. Да, десятитысячная бумажка здесь не спасла бы, но, мне кажется, была бы более оправданна.

Расходы на выпуск двух новых купюр промежуточного достоинства будут весьма велики, исходя из того, что Гознаку нужно организовать производство и печать в промышленных масштабах, дизайнерам — разработать эскизы, а народу — его рассмотреть и всенародно одобрить. По крайней мере, Банк России обещает, что эскиз купюр пройдет самое широкое обсуждение.

Но главное (особенно если исходить из экономической целесообразности) — расходы на выпуск в обращение новых купюр совершенно бессмысленны. Если, конечно, не считать образовательного эффекта для тех соотечественников, которые привыкли изучать географию по изображениям на деньгах.

Первые претенденты на увековечение в деньгах не замедлили появиться. Удивительно, но предложения и даже эскизы по купюрам именно обозначенных достоинств были сделаны еще до заявления Набиуллиной. В декабре 2014 года в ЦБ обратились крымские виноделы с предложением выпустить в обращение двухсотрублевую банкноту. На приложенном весьма профессиональном эскизе на купюре зеленого цвета изображены виноградники, а на обратной стороне — гора Аюдаг. ЦБ тогда пошел на компромисс и выпустил сравнительно небольшим тиражом сторублевую купюру с изображением Севастополя и Памятника погибшим кораблям.

Спустя три месяца, в феврале 2015 года, с предложением выпустить двухтысячную купюру в ЦБ обратились жители Владивостока. СМИ сообщали, что 1,5 тыс. человек подписали петицию, аргументировав свое горячее желание увидеть Владивосток на деньгах родины эмоциональной привязкой, «которая сблизит повседневную бытовую жизнь обычного россиянина с культурными реалиями страны».

Уже после анонсирования выпуска в очередь встали Грозный и Красноярск. Первый — потому, что «Сердце Чечни», второй — потому, что изымаемые десятирублевые бумажки надо же чем-то компенсировать. Судя по тому, что «Сердце Чечни» уже признавалось символом России, об итогах общественного обсуждения можно не волноваться — они практически предрешены. Будет Крым, и будет Грозный.

Я не против новых бумажек — может, они и вправду помогут с удобством рассчитываться в магазинах. Но, мне кажется, что это слишком уж похоже на фейерверк не к месту, ослепляющий и отвлекающий. И даже не спрашивайте, от чего. Если вспомнить деноминационный проект ЦБ 1997 года, не принесший эмитенту ни славы, ни удовлетворения (потому что копейка так и не стала нормальным платежным средством, быстро девальвировавшись уже в 1998 году), ничего хорошего ждать не приходится и сейчас. Но ведь и плохого тоже?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции