Хочется верить, что банковская система России перестала калькировать чужой опыт и начала пытаться проложить свой собственный путь, основываясь на особенностях развития российского общества. Это я про ипотеку, которая неожиданно продемонстрировала свойство обильно ветвиться, порождая новые формы отношений между заемщиком и заимодавцем.

Так, за последнюю неделю в СМИ более-менее активно обсуждались несколько тем, связанных с получением кредита под залог недвижимости. Во-первых, так называемая обратная ипотека (принятие государством обязанности обеспечивать человека всем необходимым до конца жизни в обмен на жилплощадь). По словам главы управления Федерального казначейства Минфина Татьяны Нестеренко, с помощью «обратной ипотеки» государство может попытаться «найти инструменты, чтобы победить бедность». Впрочем, вопрос еще находится в самом начале трудного пути обсуждения.

Во-вторых, ряд банков сообщили о распространении в последнее время практики выдачи нецелевых ипотечных кредитов, которые берутся под залог не приобретаемой, а уже имеющейся недвижимости. Соответственно, такой заем можно использовать на самые разные нужды, а не только на приобретение жилья. Ставка по таким кредитам больше, чем по обычной ипотеке, на 4–8 процентных пунктов, но меньше, чем по беззалоговым ссудам.

Еще одна новость с ипотечного фронта – прецедентное решение Верховного суда, отменяющего аксиому о разделении супругами ответственности за кредит, взятый одним из них. Строго говоря, этот случай, пожалуй, меньше всего можно отнести к ипотеке, если учитывать необходимость доказывания факта, что имущество не использовалось для совместных нужд. Но нашим правоведам и крючкотворам важно только найти какую-нибудь шероховатость, за которую можно зацепиться, чтобы в здоровом теле плода затем поселился целый выводок гусениц. Лиха беда начало.

На фоне того, что впервые за полгода все основные показатели банковского сектора, кроме капитала, опять оказались в зоне отрицательного роста (по состоянию на 1 апреля, по данным ЦБ), а до того оживление сферы беззалоговых кредитов опять встревожило регулятора, позитивные новости и способность к развитию демонстрирует только ипотека. За это, конечно, большое спасибо правительству, которое из всех видов кредитования предпочитает поддерживать именно ее. Но не только правительству.

Особенность постсоветского развития России заключается в том, что в наследство от бывшей страны российским гражданам достались не только приватизационные чеки, но и жилье, в котором они проживали. В СССР, как известно, собственность была только личная. Квартиры не столько покупались, сколько распределялись. То, что новообразованное российское государство широким жестом позволило своим гражданам приватизировать ведомственное жилье (а не только кооперативные квартиры), всегда удивляло иностранцев. По сути, таким образом почти все население России сделалось потенциально средним классом. Но россияне широкий жест приняли как само собой разумеющийся – ведь они всю жизнь работали. И кто же должен еще владеть этими квартирами, как не они?

От нищеты большую часть населения владение квартирами не избавило, но создало хороший задел для развития кредитования – ведь теперь у населения появился предмет залога. Если бы после этого был сделан следующий шаг и создан правовой механизм отчуждения залога и банкротства заемщика, потребительское кредитование и рынок недвижимости пошли бы по другому пути еще 20 лет назад (особенно если бы это было дополнено существенным налогом на недвижимость). Не исключено, что и жилье стоило бы раза в три меньше, и ликвидность рынка недвижимости была бы выше, и банки с меньшими рисками занимались бы кредитованием – то есть и ставки были бы ниже.

Необходимые механизмы и законы начинают работать только сейчас, и появление новых форм использования ипотечного кредита, хочется верить, только «начало большого пути». Позитивного, надо надеяться, и для банков, и для большей части заемщиков. Очень хочется на этом непростом этапе развития российской экономики иметь хоть что-то позитивное перед глазами. Ну или думать, что имеем.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции