Начну с личного признания. Я всегда хотел работать в инвестбанке: аналитиком, а лучше директором по структурированным корпоративно-финансовым продуктам. Завтракать в «Пушкине», обедать в Vogue, за один день успевать из Вены в Стокгольм, а оттуда в Лондон, доделывать презентации в такси. Тереть с русскими бандитами, собравшимися на IPO, а на другой трубке — с чопорными британскими юристами (к слову, гораздо более противными существами); к 30 годам иметь солидную лысину, не менее солидную язву, квартиру в «Триумф-Паласе» и всенепременно очень дорогие запонки. Эх, мечты, мечты…

Собственно, поэтому я достаточно пристально слежу за данным сектором, поэтому с замиранием сердца встретил сентябрьские новости о серьезных проблемах ведущих российских инвестбанков.

Как многие помнят, первой жертвой кризиса стал банк «КИТ Финанс», который активно играл на фондовом рынке. Но он был не так интересен: гораздо больше волновали слухи о проблемах двух столпов российского инвестбанкинга: «Ренессанс Капитала» и «Тройки Диалог». Согласно этим слухам, пробоины, полученные этими монстрами в результате обвала на российских биржах, были не менее чувствительными, чем в случае с КИТом.

В итоге все три истории завершились привлечением стратегических инвесторов: РЖД в случае с «КИТ Финанс», группы «Онэксим» в случае с «Реником» и южноафриканского Standard Bank в случае с «Тройкой». Две последние сделки были представлены как стратегическое партнерство, прорыв в будущее, в общем, чуть ли не феерический успех. Хотя, судя по озвученным цифрам, структуре сделок и личностям покупателей, речь шла именно о вынужденном латании дыр.

При всех различиях эти кейсы объединяет одно: они обнажили слабости и недостатки российского инвестбанковского рынка. По сути, речь сейчас идет о выживании отрасли и ее крупнейших игроков.

Чтобы понять глубину проблемы, надо уяснить следующее. Основополагающей функцией и продуктом ведущих российских инвестбанков всегда было обслуживание западных клиентов, а точнее, продажа им разнообразных российских активов: акций, долговых инструментов, первичных и прочих размещений и т. д. Под западных клиентов были заточены все: от аналитика и сейлза до управляющего директора; они обеспечивали и большую часть прибыли, по крайней мере у топовых банков. Главным активом российского инвестбанка были выстроенные отношения с клиентами: разномастными инвестфондами из Западной Европы, США, Азии и стран Ближнего Востока, имевшими мужество вкладывать миллиарды долларов в российский рынок.

Надо сказать, «Ренессанс» и «Тройка» в последние годы поднаторели в «продаже Родины». IPO и выпуски облигаций расходились среди иностранных инвесторов, как горячие пирожки, несмотря на завышенные аппетиты эмитентов; фондовый рынок рос на 30—50% в год, опровергая всех скептиков и пессимистов. В этой ажиотажной распродаже, приносившей инвестиционным консультантам и брокерам очень неплохие барыши, с нашими героями активнейшим образом конкурировали все крупнейшие bulge bracket банки, прежде всего Deutsche Bank, Merrill Lynch, Credit Suisse и др., которые к тому времени глубоко вросли в отечественный рынок, обзаведясь большими местными офисами.

Конец этой истории известен: он одновременно печален и курьезен. Иностранные инвесторы всего за 2—3 месяца вывели большую часть денег из российского фондового рынка, который обвалился почти в 3 раза. Но еще больше пострадали бумаги второго и третьего эшелона, включая так красиво упакованные и проданные отечественные IPO. Рынок облигаций затих в ожидании бури, но уже произошло несколько десятков технических и реальных дефолтов.

Российские инвестбанки оказались в роли сирот, потерявших основного кормильца. Если не произойдет хотя бы частичного оживления интереса со стороны иностранцев (что в краткосрочной перспективе выглядет маловероятным), «Тройка», «Ренессанс» и многочисленные местные офисы западников обречены на медленное, но верное усыхание и, скорее всего, вымирание. Это уже происходит: сокращают сотрудников, режут зарплаты и бонусы, освобождают офисы класса А.

И все же надежда умирает последней. Память инвесторов коротка, а Россия остается рискованной, но дьявольски недооцененной, согласно аналитическим выкладкам все тех же инвестбанков, страной. Возможно, найдутся новые и старые желающие снова сыграть в русскую рулетку.

Альтернативной спасительной соломинкой для рынка инвестиционно-банковских услуг может стать государство, у которого еще сохранились активы, а также есть ряд исключительно сложных задач в сфере консолидации активов и разруливания взаимных обязательств и претензий холдингов, компаний, акционеров и инвесторов. Однако эти задачи сопряжены с такими серьезными рисками и конфликтами интересов, в том числе в сфере прав миноритариев и кредиторов, что очень трудно представить, как это сопоставимо с традиционными принципами западных моделей инвестбанкинга, исповедуемыми лидирующими игроками.

Хотя позвольте, о чем это я? Старый инвестбанкинг умер, да здравствует новый инвестбанкинг!