Если ЦБ хочет внести свою лепту в выход страны из кризиса, регулятор должен в первую очередь радикально трансформировать банковскую систему. Главная задача — резко снизить потери кредиторов в случае проблем у банка.

Участвуя в разного рода дискуссиях, посвященных банковской системе, нередко слышу мнение, что зачистка банков ведет к снижению доверия к ней. Что клиенты бегут не в лучшие, а в крупнейшие банки. И если прекратить отзывать лицензии, то все станет гораздо лучше. Это не так. Лицензии отзываются не для «выполнения плана», а во многом реактивно, уже по факту выявленных проблем: банк не выполняет обязательства перед клиентами, вывел активы, участвовал в незаконном обналичивании средств и т. д.

Безусловно, необходимо повышать доверие к банковской системе. Но тут надо верно определить, что надо сделать, чтобы это доверие выросло. Учитывая высокий уровень макроэкономических рисков, в целом очень сложно добиться снижения уровня дефолтов банков до нуля.

Ни частный, ни корпоративный клиент не в состоянии отличить надежный банк от ненадежного. Кто бы мог подумать плохое про Пробизнесбанк, Внешпромбанк. Вроде бы крупные, уважаемые банки, а их уже нет.

Проблема не в том, что у банков отзываются лицензии, а в том, что клиенты теряют свои деньги. Как правило, когда ЦБ и АСВ приходят в банк, в нем уже практически ничего не осталось. В 2014 году активы банков с отозванными лицензиями составили немногим более трети от их обязательств, в 2015-м — почти половину. В последние годы мы уже привыкли к этому и считаем такую ситуацию нормой. А на самом деле так не должно быть. И если ЦБ хочет внести свою лепту в повышение доверия к банкам, то в первую очередь должен радикально трансформировать банковскую систему, добившись резкого снижения убытка кредиторов в случае банкротства финучреждения. В идеале, чтобы закрывшись в пятницу, в понедельник проблемный банк уже заработал с новой вывеской и новыми собственниками и менеджментом.

Пока это недостижимый идеал, а причина — именно колоссальный объем потерь в случае банкротства.

Я выделю две главные причины того, почему в банках-банкротах не остается качественных активов на момент отзыва лицензии.

Первая — долгосрочная фальсификация отчетности и злонамеренные действия, то есть уголовные преступления. Хорошо, что с этим у нас сейчас борются. Важно, чтобы «награда» своего героя находила не только в России, но и за пределами страны. Фальсификацию отчетности инициируют владельцы и топ-менеджеры, которые в случае чего уедут за границу со своими капиталами, но на регулярной основе ее осуществляют рядовые сотрудники банков за свою зарплату. Наказание таких людей частично сняло бы проблему фальсификации отчетности. Если люди начнут понимать, что за ведение двойной бухгалтерии они больше не смогут найти работу в финансовой сфере и рискуют получить реальный срок, то вряд ли станут так рисковать. В отношении банков, уже утративших активы, единственный выход — завершение санации банковской системы через отзыв лицензий. Это приоритетная задача до 2017 года.

Вторая причина — кредитование связанных сторон. Часто дело не в том, акционеры намеренно угробили свой банк, хотя и такое бывает, а в том, что из-за своей кредитной политики у банка просто не осталось капитала. Чаще владельцы решают кредитовать собственные проекты за счет средств банка, причем еще и на льготных условиях. В данном случае речь идет не только о ставке, но и о слишком мягком управлении рисками. И конечно же, у такого проекта нет никакого обеспечения, инициатор вносит недостаточно собственных средств в реализацию проекта, некритично оценивается бизнес-план. Но в такой проект акционеры верят, а когда возникают потери, они приводят к банкротству банка. Люди, которые выдают такой кредит, даже не думают, что делают что-то плохое. Ведь такие деньги обычно идут «на производство», хотя чаще всего на строительство. Борьба с такими проектами и есть самая главная задача для банковской системы. Когда банк теряет 20% своего капитала (типичный размер крупного кредита) — это уже большая проблема.

Если бы заемщик был сторонним и кредитовался по обычной схеме, в случае проблем шансы получить назад хотя бы часть средств довольно высоки. Но в случае связанного кредита ожидаемая возвратность оказывается крайне низка.

Если «испортился» хотя бы один проект, а собственники понимают, что лицензия все равно будет отозвана, они начинают «рубить концы» и у других, хороших проектов. То есть делают так, чтобы эти кредиты было невозможно найти и взыскать. Не остается никаких документов, подтверждающих выдачу кредитов.

Задача ЦБ — объявить войну связанному кредитованию в любых формах. Даже если это хорошие заемщики, хотя бывают и исключения: когда в крупнейших частных финансовых группах есть и банки, и первоклассные компании. Те же связанные стороны, но, как правило, это публичные компании, с международными рейтингами. Выйдя из этой ситуации, мы получим нормальную банковскую систему по истечению переходного периода.

Выявить связанное кредитование очень сложно: поэтому регулятор не всегда может обнаружить злоупотребления в банке. Типичный разговор банкира с ЦБ — мы же не знали, что это компания акционера. Но когда у банкира есть нормальный заемщик, он не кивает на отсутствие прозрачной системы собственности в России, а добивается от своего клиента информации о бенефициарах, подтвержденной документально. Не бывает так, чтобы банк дал кредит тому, кого не знает, где найти. Если регулирование будет построено по принципу «нет прозрачной структуры собственности — нет кредита», это решит многие задачи. Пусть попытаются получить кредит в западных банках. Им там никто кредитов не даст. Так почему наши банки должны?

Я не думаю, что трансформация банковской системы займет много времени. Сейчас банки, кстати, посыпались не в последнюю очередь из-за высоких ставок. Чем выше процентная ставка, тем быстрее увеличивается «дыра»: по кредитам они ничего не зарабатывают, а по пассивам платят больше. Такие банки довольно быстро уйдут с рынка, в будущем году их уже не останется. Что касается приведения в порядок активов с целью сокращения связанного кредитования, банкам надо дать время — но под контролем ЦБ по согласованному плану. Как цель до 2020 года это вполне реалистично.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции