Банкиры очень любят надежных и уверенных в завтрашнем дне клиентов. Но некоторые исследования, вроде бы вообще не касающиеся банковских услуг и только косвенно — самой темы финансов, показывают: таких клиентов в России очень мало и вряд ли станет больше в обозримом будущем. Причем дело не только в нынешнем кризисе.

Центр социально-политического мониторинга Института общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ ( РАНХиГС) провел всероссийский опрос, касающийся отношения россиян к работе. Были опрошены 1 600 человек занятого населения в возрасте от 18 лет и старше в 35 субъектах России. Из этого вполне рутинного опроса видно: надежность, уверенность в завтрашнем дне и осознание необходимости легальных доходов — все то, что так любят банкиры в клиентах, — явно не относятся к большинству россиян.

Итак, 61,1% респондентов беспокоит возможность потери своей нынешней работы. Наиболее тревожно на душе в этом отношении у работников, занятых по найму в сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте и в промышленности. Главными причинами своей неуверенности работающие граждане в первую очередь называют сокращение персонала (штата) или возможность ликвидации предприятия. Тут все логично: на дворе давно кризис, который, по самым разным опросам, ощущают не менее трех четвертей россиян. Хотя официальная безработица в России, рассчитанная по методологии Международной организации труда, относительно невелика (5,8% по итогам 2015 года), частичная и скрытая — трудно поддаются подсчетам. А объективная экономическая ситуация в стране — та, которую люди видят вокруг себя в повседневной жизни, — заставляет большинство россиян нервничать по поводу надежности своего места работы.

Дальше — интереснее: 74,2% занятого населения страны низко оценивают степень защищенности от возможных экономических кризисов, и только 16% считают эту защищенность высокой. Вроде бы тоже понятная пропорция: если в стране кризис и минимум три четверти граждан это признают, трудно ожидать от них уверенности в том, что они защищены от таких экономических потрясений. Однако эксперты РАНХиГС специально отмечают, что такие оценки присущи российским гражданам не именно сейчас, а на протяжении последних двух десятков лет. То есть «сытые нулевые» так и не смогли переломить в сознании россиян сложившуюся в бедные и насыщенные бурными экономическими событиями 90-е моральную готовность к тому, что в экономике может «долбануть» в любой момент. Три четверти россиян, по сути, не верят в надежность собственного финансового положения.

В случае поиска новой работы 67,7% респондентов предпочли бы трудиться только официально, за белую зарплату. В данном случае это «всего 67,7%», а не «целых 67,7%». Потому что 3,6% опрошенных заявили, что как раз хотели бы работать без официального оформления, а еще 26,7% отметили, что им не важно, где работать, — в теневой или официальной экономике, главное условие — «чтобы платили деньги». То есть так или иначе 30% россиян заявляют о готовности к нелегальному существованию на рынке труда. Точные данные на сей счет собрать сложно, но, по исследованиям отхожих промыслов и теневой экономики, которые проводятся, в частности, в Высшей школе экономики, примерно треть трудоспособного населения России как раз и живет вне официальной сферы занятости. Эти люди заведомо не рассчитывают на пенсии, официальную зарплату, кредиты (возможно, кто-то из них все же пользуется услугами МФО) и не платят налоги.

«Исследование продемонстрировало и такую зависимость: среди работников, которые уже включены в некриминальный теневой рынок труда, то есть не скрепили свою работу официальным договором или соглашением с работодателем или уполномоченными органами, наблюдается существенно большая ориентация на дальнейшую деятельность в теневом секторе. 7,2% занятого населения уверены в пользе для общества неофициальной экономической деятельности, 38,3% видят в ней и пользу и вред в равной степени, а 34,5% считают, что в целом она приносит обществу больше вреда», — говорится в исследовании. Таким образом, материалы исследования продемонстрировали устойчивость теневого сектора, отмечают эксперты РАНХиГС.

Если учесть, что среди тех 16% россиян, которые считают свою защищенность от кризисов высокой, запросто могут оказаться чрезмерные оптимисты, то выясняется, что база «хороших клиентов» банков в стране изначально невелика. Причем кризис если и уменьшил ее, то не принципиально. В стране, где примерно 20% населения вообще не пользуются банковскими услугами, у двух третей нет никаких сбережений (следовательно, и возможности открыть вклад), еще и царят две крайне неприятные для банковского бизнеса тенденции: многие россияне не видят смысла в легальных доходах, а подавляющее большинство не верит в прочность свой личной или семейной финансовой системы.

При таком раскладе даже существенное повышение финансовой грамотности населения мало изменит ситуацию. Если вам нужны деньги, но объективно нечем отдавать кредит, и вы это поняли и не взяли его — вы, конечно, молодец. Но ни вам, ни банкам, ни экономике страны от этого лучше не станет. В то же время осторожность, готовность к экономическим потрясениям, умение найти хитрые подработки или «выкрутиться», способность запасать если не деньги, то хотя бы продукты и товары на черный день (в любые времена в него в России верили и верят куда сильнее, чем в светлое будущее), возможно, и являются основой относительной прочности российского экономического уклада.

Не все россияне могут позволить себе отдохнуть в ночном клубе в Монако после бездарного вылета с чемпионата Европы по футболу. Но зато большинство россиян хорошо понимают, что работа, хотя и не волк, а в лес убежать может. Что чиновники могут сколько угодно говорить о том, как мы, наконец, оттолкнулись от дна, но лучше доверять своему желудку и холодильнику.

Россияне верят в то, что кризис может наступить в любой момент. Причем многие готовы жить и работать как бы без государства и его официальных институтов. И живут так. Для банков это, наверное, не очень хорошо. А для экономики, может быть, и не так плохо, как кажется.