На прошлой неделе ЦБ РФ «отчитался» о динамике развития отечественного банковского сектора в июне 2016 года. Особых сюрпризов опубликованная статистика не принесла, хотя нельзя не упомянуть заработанную банками за месяц прибыль в размере 125 млрд рублей. Последний раз сопоставимый результат был отмечен ровно два года назад — в июне 2014 года, как раз накануне введения финансовых санкций против российского бизнеса. Тогда банки успели заработать 114 млрд рублей прибыли и с тех пор больше 100 млрд рублей за месяц не получали.

Однако гораздо более примечательными оказались не цифры, опубликованные Банком России, а положительные комментарии, которыми регулятор сопроводил динамику кредитования и просроченной задолженности. Так, хотя рост кредитов физическим лицам в июне оказался совсем незначительным (+0,04% или +0,1% с исключением эффекта валютной переоценки), это не помешало ЦБ сообщить о «наметившемся оживлении кредитования населения и постепенном наращивании кредитного портфеля на базе новых принципов кредитной политики банков». Очевидно, что на мысль о признаках оживления кредитования регулятора навели не только июньские данные, но и результаты двух предыдущих месяцев. Розничный кредитный портфель демонстрирует незначительную, но положительную динамику с апреля: без учета влияния переоценки кредиты населению росли на 0,1% три последних месяца подряд.

Банк России также обратил внимание на «стабилизацию и некоторое улучшение качества ссудной задолженности» банковского сектора. В частности, за июнь доля просроченной задолженности по кредитам юрлицам осталась на уровне 6,8%, а по розничным ссудам и вовсе сократилась — с 8,6% до 8,5%. Не менее важным оказалось и сокращение непосредственно объема просроченных ссуд — на 0,2% по корпоративному портфелю и почти на 1% по розничному (при этом если сокращению просрочки по кредитам юрлицам помогла валютная переоценка, без учета которой просрочка выросла на 0,2%, то в снижении просрочки по кредитам населению переоценка роли почти не сыграла). Здесь необходимо пояснить, что рост доли просроченных ссуд в кредитном портфеле компаний и предприятий происходил с конца 2014 года, когда просрочка находилась на уровне 4,2%. В розничном портфеле доля просроченных кредитов и вовсе росла непрерывными темпами, по сути, с начала 2013 года, когда показатель находился на уровне 4%. По мнению регулятора, снижение просрочки в июне было обусловлено тем, что «крупнейшие банки акцентируют внимание на отборе качественных заемщиков в условиях в целом стабильной динамики основных показателей экономической активности».

Стабилизацию качества кредитного портфеля ЦБ также назвал одной из причин улучшения прибыльности банков за первое полугодие 2016 года по сравнению с аналогичным периодом 2015 года (360 млрд и 51 млрд рублей соответственно).

В отличие от динамики кредитования, где, как отмечалось выше, предположение о восстановлении в рознице подкрепляется данными за три последних месяца, стабилизацию уровня просрочки в кредитных портфелях банков пока можно считать условной. Тем не менее в обоих случаях решающую роль играет сам факт обнадеживающих комментариев регулятора, традиционно скупого на комплименты банковскому сектору.

Остается надеяться, что ЦБ действительно не ошибся и уже сейчас имеются первые признаки процесса «перезапуска» кредитования. Внешние санкции, двузначная ключевая ставка, зачистка рынка, турбулентность финансовых площадок — все это, безусловно, остается тяжким бременем для российского банковского сектора. Однако главная проблема еще более прозаична — несмотря на внушительные запасы ликвидности, банкам уже длительное время просто некого кредитовать.

Обязательные нормативы ликвидности зачастую отражают весьма условную картину реальной надежности финансового института: в силу специфики бизнеса банка отток его клиентов и закрытие на него лимитов контрагентами может мгновенно остановить работу любого солидного учреждения даже при наличии высоких нормативов. Однако сейчас эти нормативы весьма красноречиво отражают ситуацию с отсутствием у банков вариантов размещения средств.

Минимальное значение для норматива мгновенной ликвидности Н2 составляет 15%. То есть наиболее ликвидные активы банка должны покрывать хотя бы на 15% его обязательства до востребования. Однако текущие запасы таких активов у большинства из 100 крупнейших кредитных организаций полностью покрывают объем соответствующих обязательств. Так, среднее значение норматива Н2 у банков из топ-100 по активам на 1 июня 2016 года превышало 110%, в том числе у десяти крупнейших банков составляло 103%, у 50 крупнейших — 102%.

Аналогичная ситуация и с нормативом Н3, в рамках которого все ликвидные активы банка, которые могут быть востребованы в течение месяца, должны покрывать как минимум половину обязательств соответствующего срока. Однако в среднем по банкам, входящим в топ-100, такие запасы ликвидности превышают обязательства в полтора раза и более. Иными словами, денег у банков очень много, но кредитовать они не хотят и/или боятся, поэтому вынуждены размещать средства на межбанковском рынке, на депозитах у ЦБ, на корсчетах, вкладывать в ОФЗ и в другие ликвидные, но, по сравнению с кредитованием, низкодоходные инструменты.

Об избытке невостребованных ресурсов свидетельствуют и нормативы достаточности капитала. Еще совсем недавно рынок с тревогой ожидал отмены антикризисных послаблений Банка России при расчете норматива достаточности и перехода на более консервативную оценку рисков по «Базелю III». Да и в целом слабая капитализация российской банковской системы остается излюбленной темой при акцентировании внимания на ключевых рисках отечественного сектора инвесторами, аналитиками, рейтинговыми агентствами и прочими участниками рынка. Однако по существу на сегодняшний день мы видим заметное превышение фактических нормативов достаточности капитала банков над минимально допустимыми значениями. Так, среднее значение норматива Н1.0 у десяти крупнейших банков на 1 июня 2016 года составляло 13,5%, у банков, занимающих позиции с 11-й по 50-ю строчку, — 14,6%, у оставшихся 50 банков из топ-100 среднее значение норматива и вовсе почти вдвое превышало минимально допустимый уровень в 8%. Высокий запас достаточности капитала формально является одним из главных свидетельств устойчивости банка, однако в сегодняшних реалиях лишь подтверждает отсутствие возможности эффективного вложения средств.

В связи с этим крайне важно, чтобы осторожный оптимизм регулятора в отношении стабилизации качества ссуд и начала процесса восстановления кредитования разделяли и сами банки. Кредитная активность всех основных участников рынка (а не только госбанков) поможет снизить процентные ставки в системе гораздо эффективнее, чем это делает ключевая ставка ЦБ, и не позволит банкам «утонуть» в ликвидности.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции