У крупнейших и просто крупных российских банков давно нет проблем с деньгами. Ставки по кредитам почти вернулись к состоянию до обвала рубля в декабре 2014 года. А кредитование практически не растет. Хорошо это или плохо?

На днях исполнилось 160 лет со дня рождения знаменитого драматурга и романиста, а также одного из самых остроумных людей Великобритании Бернарда Шоу — к слову, единственного пока в истории человечества лауреата Нобелевской премии по литературе и «Оскара». Как-то раз к ужинавшему в ресторане Шоу, всю жизнь отличавшемуся худобой, подошел весьма упитанный мужчина. И, поздоровавшись, решил изящно пошутить: «Когда я смотрю на вас, мне кажется, что в Англии разразился голод». Шоу, посмотрев на толстяка, парировал моментально: «А когда я смотрю на вас, мне кажется, что вы стали причиной этого голода».

Ситуация в российской банковской системе в последнее время, видимо, улучшилась настолько, что аналитики начали искать причины кредитного голода. В прошлом году для таких поисков не было оснований. Чего искать, если все ясно. Когда в январе 2015-го ставки по кредитам взлетели в поднебесье на фоне резкого роста ключевой ставки ЦБ и падения доходов населения, у банков просто не было денег, чтобы давать кредиты, а у населения и компаний — чтобы брать их по таким ценам.

Теперь же, когда деньги у банков есть, один из лучших российских банковских аналитиков, главный аналитик Альфа-Банка Наталия Орлова подготовила любопытное исследование. По данным Альфа-Банка, с момента назначения Эльвиры Набиуллиной главой ЦБ в июне 2013 года, количество российских банков сократилось на треть: с 896 до немногим более 600 на текущий момент. «Этот процесс сильно укрепил позиции госбанков: на июнь 2016 года им принадлежало 66% рынка корпоративного кредитования против 60% в июне 2013-го, 64% корпоративного фондирования (56% тремя годами ранее), 60% розничного кредитования (на 10 процентных пунктов меньше было в июне 2013 года) и 60% розничного фондирования по сравнению с 56% три года назад», — говорится в исследовании Наталии Орловой. При этом аналитик подчеркивает, что усиление позиций госбанков в сегменте корпоративных депозитов в большей степени отражает желание клиентов перевести свои деньги в государственные институты из-за активного процесса отзыва лицензий, нежели из-за усилий самих госбанков по наращиванию присутствия на этом рынке.

Однако, несмотря на быстрый рост доли госбанков на рынке депозитов юрлиц, усиление позиций банков с госучастием в корпоративном кредитовании не привело к ускорению роста этого рынка в целом. Более того, Орлова указывает, что рост корпоративного кредитования замедлился с 7% в годовом выражении в 2015 году до нынешних 2% без учета валютной переоценки.

Усиление позиций госбанков на рынке розницы также не помогло росту кредитования физлиц. Спад розничного кредитования прекратился, однако рынок все еще на 5% ниже, чем в сентябре 2014 года. В то же время, добавляет Орлова, темпы роста ипотечного кредитования сильно опережают темпы роста иных сегментов розничного кредитования, что отчасти обусловлено стратегиями роста госбанков, которые контролируют около 80% рынка ипотеки в стране.

По мнению главного аналитика Альфа-Банка, медленное восстановление кредитования в стране обусловлено и другими причинами: потребительская модель роста экономики России изживает себя, а госбанки проявляют пассивность в использовании увеличившегося фондирования для наращивания кредитования. С Орловой соглашаются другие эксперты: госбанки едва ли станут главными «зачинщиками» роста кредитования.

По другую сторону финансовых баррикад располагается так называемое промышленное лобби и поддерживающие его экономисты. Их тоже очень заботит замедление кредитования. У этого лобби есть две основные мысли. Первая — экономика в России падает исключительно из-за недоступности кредита, который, в свою очередь, недоступен из-за слишком высоких ставок. Поэтому промышленное лобби чуть ли не требует от ЦБ резко снизить ключевую ставку, чтобы банки начали кредитовать промышленность «дешево». Вторая мысль — если накачать предприятия деньгами хоть в виде банковских кредитов, хоть в виде прямых госинвестиций, наша экономика тут же взлетит до небес.

Проблема в том, что сами по себе рост кредитования и доступность кредита вовсе не гарантируют экономического роста. В ЕС и Японии кредиты давно крайне дешевы, но это, мягко говоря, не способствует бурному росту ВВП. В России экономический рост стал резко замедляться еще в 2012 году (а по большому счету толком не восстановился с кризиса 2008—2009 годов) — тогда, когда еще полным ходом шел бум кредитования, как корпоративного, так и розничного. Более того, доступность кредита сама по себе означает, что автоматически будет расти спрос на кредитные деньги. Экономический рост и спрос на кредиты напрямую зависят от инвестиционной активности — как на самом обычном бытовом уровне (покупая каждый день товары повседневного спроса, не говоря уже о более редких и крупных покупках, мы с вами тоже инвестируем в экономику), так и на уровне предприятий.

Госбанки, которые не торопятся наращивать кредитование ни малого, ни крупного бизнеса, можно понять. Именно крупнейшим российским банкам в силу их статуса в последние 10—15 лет приходилось кредитовать столько заведомо неокупаемых проектов, что, если на них не давит государство, они с удовольствием не станут этого делать вновь. Финансовое состояние одного госбанка, хоть и живущего отдельно от банковской системы, — госкорпорации «Внешэкономбанк» — как раз подкосили такие заведомо невозвратные кредиты на коммерчески безнадежные проекты.

В нормальной экономической ситуации не просто должно быть примерно сопоставимое по силе взаимное желание банков кредитовать, а экономических агентов брать кредиты, но еще и уверенность обеих сторон процесса в том, что удастся расплатиться. Банки вполне естественно ужесточили требования к заемщикам, когда, с одной стороны, на рынке был банкопад, с другой — люди начали реально терять в доходах, а с третьей — все это происходило на фоне войны санкций и углубляющегося экономического кризиса. Спрос на кредиты упал примерно по этим же причинам.

Запустить существенный рост кредитования в России может только рост доверия граждан и предприятий к собственной экономике и своему экономическому положению. И госбанкам до поры до времени как раз лучше быть максимально консервативными и недоверчивыми. Потому что в конце концов именно им все равно в обозримом будущем предстоит быть главными кредиторами экономики.

Корпоративный кредит хорош тогда, когда берется на развитие, а не на пополнение оборотных средств, чтобы «не разориться». Розничный кредит хорош тогда, когда это не отчаянная попытка перекредитоваться, а решение реальных житейских проблем и улучшение качества жизни заемщика.

Кредитный голод — не следствие засилья госбанков или высокой ключевой ставки. Это логичный результат конкретного экономического положения страны. И дешевизна кредитов не панацея. Правило опасности бесплатного сыра как верного пути в мышеловку никто не отменял.