Мечта Центробанка, которую он последовательно претворяет в жизнь уже более десяти лет, близка к осуществлению. Это без преувеличения была та самая «великая мечта», сопоставимая с мечтой Мартина Лютера Кинга из его знаменитой речи «I have a dream».

Между тем, когда в 2004 году новоиспеченный первый заместитель председателя Банка России Алексей Улюкаев на очередном обсуждении политики ЦБ в «Президент-отеле» впервые произнес словосочетание «инфляционное таргетирование», его сначала никто из присутствовавших журналистов просто не понял. Может, коллеги из правительства и коммерческих банков проявили больше сообразительности, но что-то заставляет сомневаться в этом. А переспросить было не у кого, Улюкаев уже ушел. Только многократное прослушивание диктофонной записи и смысловой разбор позволили предположить, что у ЦБ появилась новая цель, помимо положенного по Конституции поддержания курса национальной валюты.

Впрочем, авторство нового устойчивого (очень устойчивого) словосочетания следовало отдать скорее Олегу Вьюгину. Именно в его бытность куратором экономического блока ЦБ «Основные направления денежно-кредитной политики на 2004 год» провозгласили главной целью этой политики «устойчивое снижение инфляции и поддержание ее на низком уровне». А еще там было сказано, что «переход к политике таргетирования инфляции, применяемой многими центральными банками, требует отказа от политики управляемого плавающего валютного курса, которую Банк России проводил в последние годы».

С тех пор каждый год ЦБ ставил цели по снижению инфляции в России и объяснял оппонентам, почему считает это снижение важнее устойчивости курса рубля. Переубедить оппонентов удавалось не всегда (особенно в 2009 году и последние два с половиной года, сопровождавшихся девальвацией рубля). Но зато обуздать инфляцию удалось так, как не удавалось еще ни разу в новейшей истории, начиная с развала СССР. Я имею в виду не столько последние дефляционные достижения, когда цены начали снижаться (этого можно было ожидать в урожайный для развивающегося импортозамещения год), сколько потребительские ожидания.

В начале августа ВЦИОМ представил итоги июльского опроса, в котором россияне делились своими переживаниями об инфляции. Если коротко, выяснилось, что переживаний никаких нет (и это несмотря на признание наличия трудностей в экономике). Доля тех, кто считает рост цен высоким, за полгода сократилась с 70% до 57%. В то же время доля тех, кто считает рост умеренным, выросла до 30% (с 22% в феврале), а низким — до 9% (с минимальных 4% в январе). Одновременно до минимальных за два года 23% снизилось количество тех, кто считает, что необходимо как можно быстрее тратить деньги на покупки (максимальные 28% были показаны в январе 2016 года), и до 64% увеличилось число приверженцев увеличивать накопления (минимум в 58% пришелся на август 2015 года).

Несмотря на то что заявленной цели сбить инфляцию до 4% годовых ЦБ достичь пока не удалось (это должно произойти в перспективе года-двух), позитивные перемены уже есть. Впервые в результате развития кризиса мы видим что-то похожее на «нормальную» реакцию развитого рынка, когда потребители перестали торопиться вложить деньги в любой товар. Реакция немного парадоксальная, учитывая декларированный ЦБ отказ поддерживать рубль на валютном рынке. Велик соблазн связать это со снижением доходов и завершением всех «отложенных покупок», но какую-то роль сыграл и низкий индекс цен.

Величие нынешнего момента в том, что система переходит в самоподдерживающееся состояние. Достигнутый уровень инфляции (7,21% за последние 12 месяцев) увеличивает условный «период полураспада» рубля до девяти лет. То есть за девять лет ваши условные 100 рублей обесценятся до 50. При инфляции в 12,9%, показанной по итогам 2015 года, такой «период полураспада» составлял всего пять лет. Девятилетний горизонт планирования в наше время вполне можно считать долгосрочным — еще чуть-чуть, и можно задумываться о формировании заново рынка добровольных пенсионных накоплений, самого чувствительного к высокой инфляции вида сбережений. Новое качество получат и долгосрочные депозиты — возможно, за вклад сроком более трех лет начнут платить больше, чем за годовой (хоть и меньше, чем сейчас). Это и будет «созданием благоприятных условий для долгосрочного экономического развития страны», с чего все начиналось.

А вот совет российского президента поскорее брать ипотеку, озвученный на встрече с Германом Грефом, выглядит не очень выгодно (скажем мягко) для потенциальных заемщиков. Другое дело, что Владимир Путин — единственный в России человек, который может изменить экономическую реальность, повернув ее на 180 градусов. Но лучше с этим не шутить.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции