За последнее время только ленивый не призывал Банк России снизить ключевую ставку на заседании 16 сентября, благо инфляционных предпосылок для этого хватает. По состоянию на 12 сентября текущего года годовые темпы инфляции замедлились до 6,6—6,7%: три последних недели рост цен оказался нулевым, а в конце июля и начале августа две недели подряд и вовсе отмечалась дефляция — впервые с сентября 2011 года. В подобных условиях советы регулятору по смягчению процентной политики успели дать представители почти всех экономических ведомств и крупнейших банков. В то же время, отчаянно призывая Банк России снижать ставки и восстанавливать кредитование с экономикой, многие, по всей видимости, не замечают изменений в денежно-кредитных условиях, произошедших за последнее время.

В своем недавнем выступлении на Международном банковском форуме в Сочи Эльвира Набиуллина отмечала, что уже в ближайшие месяцы Банк России ожидает перехода дефицита ликвидности в банковском секторе к структурному профициту (ранее регулятор прогнозировал завершение данного процесса лишь к началу 2017 года). Такая ситуация стала возможной благодаря финансированию дефицита бюджета средствами из Резервного фонда, оседающими в банковской системе. В условиях перехода от дефицита к профициту ликвидности ключевая ставка, по словам г-жи Набиуллиной, становится ориентиром для ставок размещения банковских средств в ЦБ, а не для ставок привлечения ликвидности у регулятора. Иными словами, кредиты регулятора большинству банков уже не нужны. Вместо этого кредитные организации предпочитают сами размещать приток бюджетных средств на депозитах в ЦБ.

И действительно, с начала сентября текущего года задолженность банковского сектора по основному инструменту рефинансирования в ЦБ — операциям аукционного РЕПО — держится на нулевой отметке. Задолженность по другому ключевому инструменту — кредитам, обеспеченным нерыночными активами, — составляет чуть более 500 млрд рублей и представляет собой кредиты, привлеченные еще в июле прошлого года, со сроком погашения в январе 2017-го. Новых кредитов по данному инструменту регулятор практически не предоставляет уже длительное время. Наконец, третий инструмент — операции РЕПО постоянного действия с фиксированной ставкой — служит лишь для удовлетворения текущих потребностей банков в ликвидности, например, в дни проведения ими крупных налоговых платежей российских компаний-экспортеров.

В результате, хотя формально долг кредитных организаций перед ЦБ составляет в настоящее время чуть менее 700 млрд рублей, регулятор, по сути, уже не кредитует банки либо предоставляет ликвидность в совершенно незначительных объемах. В данном случае говорить о влиянии ключевой ставки на объемы кредитования банками абсолютно неуместно, так как основной объем ликвидности банки уже длительное время привлекают не у ЦБ, а совершенно из других источников.

Одновременно в августе текущего года Банк России впервые с февраля 2015 года возобновил проведение недельных депозитных аукционов для того, чтобы абсорбировать избыток ликвидности у банков. Пока это у регулятора получается весьма неплохо: если на первом аукционе банки желали разместить на депозитах в ЦБ 186,9 млрд рублей, а количество участников составило 62 кредитные организации, то на двух последних аукционах банки были готовы разместить уже свыше 450 млрд рублей, а количество таких желающих достигло 141. Максимальная ставка на депозитных аукционах соответствует ключевой ставке ЦБ. Поэтому, снижая ставку, регулятор, по сути, уменьшает привлекательность своих депозитов, являющихся единственно эффективным денежно-кредитным инструментом в борьбе с профицитом ликвидности.

Таким образом, те, кто всеми силами призывает ЦБ снижать ставки и стимулировать кредитование, не замечают главного — смены приоритетов регулятора вместе с изменением денежно-кредитных условий. Главная задача Банка России на сегодняшний день — это минимизировать инфляционные риски от перехода структурного дефицита ликвидности банковского сектора к профициту. Как уже не раз отмечал ЦБ, формирующийся профицит ликвидности может способствовать росту необеспеченного потребительского кредитования с сопутствующим замедлением процесса снижения инфляции. Более того, как отмечали аналитики ЦБ в одном из последних обзоров, текущий избыток ликвидности в банковской системе не способствует и кредитованию реального сектора экономики: в случае выдачи кредита происходит лишь перечисление средств банком-кредитором на счет заемщика в другом банке. Иными словами, уровень ликвидности на счетах в ЦБ и в банковской системе не меняется, а средства не поступают в экономику.

Складывается ощущение, что Банк России вынужден вести борьбу сразу на два фронта — снижать ставки в угоду банковскому и деловому сообществу (хотя по факту связь между снижением ключевой ставки и восстановлением экономики уже давно потеряна) и противостоять инфляционным рискам формирующегося профицита бюджетной ликвидности, которые те же самые представители сообществ предпочитают не замечать. В подобных условиях регулятор, вероятно, вынужден заниматься поиском компромисса вместо того, чтобы выносить экономически оправданные решения.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции