Росстат подсчитал, что с начала 2014 года число сотрудников крупных и средних банков сократилось на 120 тыс. человек, до 717 тыс., или на 15% от количественного состава. Это естественно, если учитывать, что число банков за последние два с половиной года сократилось еще больше — с 923 в январе 2014 года до 669 в августе текущего года. Чистая убыль составляет 27,5% — что же удивляться, что сокращается и персонал. Скажите спасибо, что не на те же 27,5%. Но спасибо это, конечно, прежде всего госбанкам, которые не рушатся сами и не дают пропасть ценным кадрам из банков с отозванной лицензией. Что бы мы без них делали?..

Представляется, что причина убыли сотрудников может быть связана не только с процессом укрупнения и оздоровления банковского сектора. Просто, как говорится, время пришло, а кто мы такие, чтобы пытаться бороться с клепсидрой…

Банковский сектор давно уже перестал называться локомотивом российской экономики. Если кто забыл, это было в «лихие» 90-е, когда в России мало что работало — только газовая и нефтяная трубы. На этом фоне банки казались воплощением всего лучшего и нового, буквально окошком в светлое капиталистическое будущее. Они несли людям технологии, привлекали зарубежных специалистов, девушки в окошках всегда были ухоженны и приветливы. Не чета остальной экономике. Но на рубеже веков пришли в себя металлурги, нефтяники и другие добытчики валюты, и финансовые организации естественным образом отошли в тень. Потому что кровь экономики не может одновременно быть ее головой — это неправильно.

Потом начальство решило, что банков у нас в стране развелось куда больше, чем нужно здоровому растущему организму, и был начат отсев худших. Это не привело к полноценному кризису — скорее, к депрессии системы, которая только усилилась санкциями, введенными западными странами, в первую очередь — против российской финансовой системы. Внешнее давление плюс внутреннее давление — и вот уже 15% банковских работников растворились в других секторах.

На самом деле, чтобы понять, что происходит, лучше посмотреть трудовую статистику того же Росстата в более ранней перспективе. Сборник «Труд и занятость в России», выпущенный в 2015 году, подойдет вполне.

Итак, первый набор цифр: по состоянию на 2014 год в финансовом секторе работали почти 1,6 млн человек, но из них только 436 тыс. имели стаж работы в финансах более 10 лет, а у 460 тыс. он составлял не более трех лет. Из этого можно сделать вывод, что значительная часть работающих (более 28%) — это мобильные люди, еще способные сменить профиль деятельности в случае необходимости. Запомним это.

Второй набор цифр. С начала 2010-го до 2015 года ежегодный рост зарплат в финансовом секторе составлял год к году 118,3%, 111,3%, 105,8%, 107,3%, 108,3%. Накопленный итог — 61,8%. Зарплаты во всех отраслях росли с другой динамикой: 112,4%, 111,5%, 113,9%, 111,9%, 109,1%. Здесь накопленный итог — 74,3%. Но важнее то, что вначале рост зарплат в финансовом секторе серьезно опережал остальную экономику, а потом начал отставать. Поэтому, несмотря на то что в 2015 году номинальная зарплата в финсекторе составляла 211% от среднероссийской, динамику надо признать угнетающей.

Возможно, именно поэтому в 2014 году случился перелом в статистике принятых на работу и ушедших из финсектора. Еще в 2013-м на работу в финансовые организации были приняты 419,6 тыс. человек, а уволились 366,1 тыс. человек. В 2014 году баланс стал отрицательным: 388,4 тыс. приняты на работу, 395,1 тыс. ушли. При этом по соглашению сторон в 2014 году ушло 12,8% от всех уволенных, а в 2013-м — только 7,7%. В связи с сокращением — 3% в 2013 году и 4,2% в 2014-м.

Интересно при этом, что в результате уходят в основном финансисты-мужчины, изменяя гендерный состав коллективов. Женщин в банках всегда было больше мужчин — приблизительно в два раза, но в последние годы стало понятно, что это неравенство не ликвидируется, а еще больше усиливается. В 2013 году здесь работало 514 тыс. мужчин и 1 065 тыс. женщин. В 2014 году количество мужчин сократилось до 498 тыс., а число женщин увеличилось до 1 094 тыс. Это мелочь, конечно, но тоже многозначительная.

Таким образом, тот исход банковских сотрудников, который наблюдается сейчас, является продолжением тенденции минимум 3—4-летней давности, когда Эльвира Набиуллина еще не начала чистить поднадзорные ряды. И со стороны специалистов он в большей степени добровольный, чем можно было ожидать на фоне сокращения числа банков. По сути, надзорному органу надо задумываться о восстановлении престижа профессии банкира. И без того число людей, получивших профессиональное образование по профилю «финансовая деятельность», сократилось с 236 тыс. в 2010 году до 144 тыс. в 2013-м. Другое дело, что для России в ее нынешнем состоянии, может, больше и не надо.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции