На очередном заседании совета директоров Банка России 28 октября ключевая ставка вряд ли изменится с нынешних 10%. А каковы перспективы повышения ставки Федеральной резервной системы США, которая влияет на российскую экономику едва ли не больше, чем наша ключевая ставка?

После недавнего заседания ФРС, на котором было принято решение не поднимать ставки, рубль достаточно резко сменил «медвежий» тренд на «бычий» и до недавнего времени фактически не терял по отношению к мировым валютам. Все изменилось 11—13 октября, перед очередным заседанием Комитета по операциям на открытом рынке США, национальная валюта снова начала падать. Причин тому две, и обе психологические: очередное опасение повышения ставок ФРС и опасение роста запасов сырой нефти в США.

Наибольшую озабоченность инвесторов и игроков валютного рынка, конечно же, вызывает вероятность повышения ставки ФРС, так как это означает прямое давление на сырьевые контракты и, как результат, на рубль, ведь именно сырьевыми контрактами он в первую очередь и обеспечен. Впрочем, в текущих условиях, несмотря на целый ворох новостей, повышающих вероятность такого решения уже в ближайшие два месяца, кратковременное снижение курса национальной валюты к доллару и евро имело скорее психологический, нежели фундаментальный характер.

Главной движущей силой укрепления рубля является хорошая динамика цен на нефть, однако в преддверии очередного заседания Комитета по операциям на открытом рынке США в ноябре он снова может начать падение на возобновившихся опасениях повышения ставок ФРС. Но насколько это повышение реально?

Напомним, что поводом к новым разговорам о возможном повышении ставок стали опасения федеральных чиновников США относительно бесконтрольного роста корпоративного долга у американских компаний. Что стало возможным из-за чрезвычайно низких ставок. Этот спор и был разрешен очередным заседанием Комитета по операциям на открытом рынке США. Представители ФРС действительно много внимания уделили тому факту, что долг у компаний с так называемым мусорным рейтингом в настоящее время в среднем более чем в пять раз больше их ежегодной выручки, в то время как у компаний с инвестиционным рейтингом («ВB+» и выше) корпоративный долг превышает выручку в среднем в 2,6 раза.

Эти цифры действительно внушают определенное опасение, так как в 2008 году эти цифры составляли 4,2 и 2,2 соответственно, что и стало одной из главных причин глобального финансового кризиса. Тогда эта ситуация опасной не казалась, поскольку экономика демонстрировала все признаки роста. Сейчас же представители комитета подчеркнули ряд крупных рисков и вызовов, но условий для повышения ставки пока не видят. Сравнительно неплохие данные по уровню безработицы в США достаточно убедительным признаком возвращения страны к стабильному развитию не стали. Безработица составила 4,8% вместо прогнозируемых 4,7%, инфляция не добралась до прогнозируемых 1,4%, так и оставшись на отметке 1,3%, а рост ВВП страны не оправдал ожиданий в 2%, так и оставшись на уровне 1,8%. То есть все ключевые показатели оказались хуже ожиданий, хоть и лучше консервативных прогнозов середины года. Фундаментальных причин к снижению ставки в ближайшее время у ФРС вновь не оказалось.

Вообще, главной текущей причиной для повышения ставки ФРС является динамика цен на нефть, которую успешно сдерживают противоречивые данные по запасам сырой нефти в США. Активизация переговорных процессов относительно заморозки суточных норм поставки нефти странами-экспортерами подогревает интерес к нефтяным активам. Однако рост по-прежнему ограничен рыночным скептицизмом: аналогичная ситуация в марте — апреле 2016 года, выразившаяся в резком росте цен на «черное золото», в мае обернулась достаточно ощутимым падением и стабилизацией на уровне 40 долларов за баррель. Это свидетельствует о том, что кредит доверия этому возможному инструменту снижения переизбытка нефти на рынке во многом потерян.

Вместе с тем повышение цен на нефть сейчас как никогда выгодно ФРС. Напомним, что главными причинами сохранения ставки на прежнем уровне являются чрезвычайно низкая инфляция в США и других развитых странах, а также неуверенный экономический рост США. Практика показала, что лучший способом вернуть инфляцию на желаемый уровень в 2% — это обеспечить рост цен на нефть, что снова сделает ее ликвидным активом и привлечет дополнительные инвестиционные средства. Тогда повышение ставки будет относительно безопасным. Сейчас же, при инвестиционной стагнации, повышение ставки будет означать волну корпоративных дефолтов и переход от стагфляции к дефляции, что сейчас для развитых стран является наихудшим сценарием. Стагфляция уже стала причиной разгона внутренней инфляции на ряд товаров и услуг на внутренних рынках развитых стран (снижение объемов вынуждает повышать маржу, а значит, влияет на розничные цены). Так что в нынешних условиях повышение ставки ФРС, помимо череды банкротств во всех секторах экономик США и ЕС, приведет еще и к дисбалансу между ценами на внутреннем рынке и экспортируемыми товарами и услугами.

Неудивительно, что, по данным CME FedWatch, оценочная вероятность принятия решения по повышению ФРС ключевой ставки с июня не поднимается выше 15%. Октябрь достаточно красноречиво показал, что цены на нефть на рост теоретической вероятности повышения ставок реагируют вяло. Влияние этой вероятности на российские нефтяные компании более ощутимо: на лондонской бирже российские «нефтянки» 13 октября, в преддверии заседания Комитета по операциям на открытом рынке, на котором обсуждалась возможность превышения ставки ФРС, закрылись в «красной зоне»: стоимость глобальных депозитарных расписок «Роснефти» снизилась на 2,51%, до 5,62 доллара, «Новатэка» — на 0,81%, до 110,10 доллара, «ЛУКОЙЛа» — на 1,93%).

Примечательно, что подобной тенденции не наблюдается ни у Shell, ни у Shevron, ни у Schulmberger, ни у какой-либо другой компании, зарегистрированной в развитой стране.

Это позволяет предположить, что, помимо наведения порядка на рынке корпоративных долгов США, достаточно веской причиной к повышению ставок может стать создание временного дисбаланса между стоимостью американских и российских нефтяных активов. Однако и это маловероятно. Ставка ФРС — слишком мощный инструмент для решения спекулятивных задач.

В любом случае любые обсуждения ставки ФРС возможны не ранее 1—2 ноября. Пока у ФРС, кроме растущего пузыря корпоративных долгов на внутреннем рынке и желания повысить относительную стоимость американских нефтяных компаний, других веских причин для повышения ставки нет. Вместе с тем время работает против ФРС: стагфляция ограничивает экономический рост, долговой пузырь надувается, мировая экономика продолжает буксовать. Сохранение ставки до конца 2016 года относительно безопасно, и, скорее всего, рисковать никто не станет. Но что будет в 2017-м?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции