Когда закончится кризис (как сладко это звучит!), крупные российские банки окажутся в интересном положении. По крайней мере те, что выживут. У них на балансах зависнет большое количество «чемоданов без ручки» — миноритарные, а то и мажоритарные пакеты акций самых разных предприятий. Банкам они по большому счету не нужны, но куда их девать — непонятно.

Самые крупные «коллекции акций» образуются, конечно, у «лидеров рынка» — окологосударственных банков, которые по тем или иным причинам вынуждены активнее других кредитовать промышленность, торговлю, строительство и прочие отрасли народного хозяйства. И Сбербанк, и ВТБ уже создали серьезные инвестиционные структуры, которым впоследствии передадут все не выкупленные бывшими собственниками залоги. С ВЭБом ситуация сложнее — это вообще не банк, поэтому рассуждать о нем в рамках традиционных представлений о банковском бизнесе не стоит. Но и у него может возникнуть та же проблема.

Пакеты акций, перешедшие в собственность банков, будут трех типов: откровенный мусор (мелкие или окончательно разорившиеся компании), стратегически важные предприятия (под них деньги так или иначе выдаст государство) и крупные потенциально весьма интересные более-менее частные компании.

С первыми двумя категориями бумаг ничего путного не сделаешь. Зато с третьей можно провернуть много интересных операций. Среди подобных бумаг можно, например, назвать контрольный пакет девелопера «Система-Галс», переходящий в собственность ВТБ. Напомню, эта компания владеет массой бизнес-центров и зданием магазина «Детский мир» в Москве. Со временем на балансах банков наверняка окажутся пакеты акций и торговых сетей, и региональных промышленных предприятий, и автопродавцов.

Просто продать их заинтересованным лицам по текущей стоимости было бы обидно: сразу после кризиса бумаги не получат адекватной оценки. Тем более, что далеко не всегда можно будет сразу получить контрольный пакет. Но если творчески подойти к этому вопросу, то выход есть. Банки (точнее, их инвестструктуры) могут меняться пакетами, собирая у себя блокирующие, контрольные или даже 100%-ные доли компаний. Такой безденежный обмен выгоден всем сторонам — никому не придется озвучивать новую — низкую — цену активов. А при желании можно «нарисовать» и докризисные уровни цен. Кроме того, можно ожидать создания совместных предприятий: банки смогут не только вносить в них свои пакеты акций одного завода или торговой сети, но и создавать целые вертикальные холдинги или объединять ранее конкурировавшие компании. Такие холдинги и прибыли приносят больше, и расходов требуют меньше, и стоят, соответственно, дороже.

Наконец, еще один путь — соединение пакетов акций относительно сильных предприятий с теми, кто то ли выживет, то ли нет. Такие «смеси» можно оформлять в виде ПИФов и предлагать инвесторам. Тут главное — умение упаковать товар так, чтобы дурно пахнущие ингредиенты не слишком бросались в глаза.

В общем, корпоративная структура России на уровне среднего бизнеса после кризиса заметно изменится. Главное, чтобы получившиеся финансово-промышленные группы не стали постоянным явлением: чеболизация экономики до добра не доведет. Надеюсь, у банковских топ-менеджеров хватит сил вовремя отказаться от промышленных активов — продать их после достижения планового уровня цен и вернуться к своей обычной деятельности.