После Вreхit в мир прилетел второй жирный черный лебедь. Пост президента США займет человек, который за два дня до своей победы то ли в шутку, то ли всерьез сказал, что ничего не знает про Вreхit. В России надеются, что Трамп вытащит нашу экономику со дна, которое третий год нащупывает министр Улюкаев. Так ли это?

Квинтэссенцией русских надежд на избранного президента США (именно таков официальный статус Трампа до официального вступления в должность в январе 2017 года), пожалуй, стали слова заместителя председателя правления Сбербанка Льва Хасиса. В кулуарах конференции интернет-предпринимателей Web Summit в Лиссабоне он рассказал, что Трамп во время своего визита в Россию несколько лет назад встречался с руководством Сбербанка и поделился своими взглядами на политику и бизнес. «Для меня очевидно, что он является целостной волевой личностью и способен на поступки», — отметил Хасис. Кроме того, «поскольку Трамп является предпринимателем, это означает, что он в целом очень дружит со здравым смыслом». И подытожил: «Если в российско-американских отношениях доминировать будет не эго, а здравый смысл, это даст определенную надежду на то, что произойдет постепенное потепление отношений». При этом сам же Хасис разумно снизил градус этих ожиданий: окончательные выводы по поводу будущего российско-американских отношений и возможного снятия санкций из-за событий на Украине в отношении ряда крупных российских компаний, включая Сбербанк, делать пока рано.

На самом деле у Трампа нет возможностей сильно помочь российской экономике, даже если он очень захочет. Например, не выполнит своих обещаний распаковать стратегические нефтяные запасы США и дать преференции американским нефтедобывающим компаниям, в том числе разрабатывающим сланцевые месторождения, — что может вызвать новый обвал мировых цен на главный источник валюты для России.

Главной помощью Трампа нашей экономике считается отмена американских санкций. Основная причина теоретически ждать их отмены или смягчения — как раз то самое обещание Трампа помочь американским нефтедобывающим компаниям. Среди прочего они страстно хотят участвовать в разработке российского шельфа. (Тут важно отметить, что Россия пока не имеет технологий, позволяющих ей разрабатывать месторождения на шельфе самостоятельно.) Однако даже если санкции будут сняты, важно понять, что это меняет.

Во-первых, трудно найти российского политика — от президента до любого министра и депутата, — который хотя бы раз не сказал, что наша экономика адаптировалась к санкциям. Многие российские депутаты и даже министры (особенно министр сельского хозяйства, по совместительству один из главных бизнесменов страны в аграрном секторе) и вовсе говорят о пользе санкций. По такой логике, раз уж наша экономика адаптировалась к санкциям (если верить словам наших чиновников), их снятие вряд ли нам сильно поможет, поскольку по существу ничего не поменяется. К тому же отмена санкций не означает автоматического бурного притока инвестиций — тут ключевую роль будут играть общее доверие инвесторов к стране и конкретные условия, на которых она работает с инвесторами. А это уже зона исключительной ответственности российских властей.

Во-вторых, если посмотреть на статистику российской внешней торговли с теми же Штатами, выяснится, что санкции ей не помеха. Более того, по данным Федеральном таможенной службы РФ, совокупная доля США в товарообороте России в январе — апреле 2016 года увеличилась по сравнению с январем — апрелем 2015-го с 3,8% до 4,1%, хотя в реальном выражении объем торговли упал на 20%. Для сравнения: общий товарооборот России сократился в этот период сильнее — на 25%. В результате Штаты именно в 2016 году, аккурат в разгар войны санкций, вошли в пятерку главных внешнеторговых партнеров России.

В-третьих, есть еще такой модный довод: раз Трамп прагматик, он будет действовать в интересах бизнеса, думать исключительно о материальных выгодах и отменит санкции именно поэтому. Однако на фоне многочисленных заявлений российских чиновников и депутатов, а также чиновников и депутатов Евросоюза о масштабах потерь от санкций европейского бизнеса, в том числе с конкретными цифрами, вы едва ли найдете хоть одно высказывание о масштабах потерь от санкций против России американских бизнесменов. К слову, если для России, как мы уже знаем, США теперь пятый по масштабам внешнеторговый партнер, то сама России не входит в число 15 ведущих торговых партнеров Штатов ни по одному из ключевых показателей (импорт, экспорт, торговый баланс). Не говоря уже о том, что любой прагматик-бизнесмен должен воспринимать отмену санкций как сделку — то есть явно будет требовать чего-то взамен. Опять же американским производителям, об интересах которых намерен (пока на словах) заботиться 45-й президент США, скорее выгодны низкие цены на нефть. Чего не скажешь о России.

Разумеется, полное взаимное снятие санкций США, ЕС и Россией — лучший из возможных вариантов. Но даже возвращение к ситуации начала 2014 года, когда никто ни о каких санкциях и не помышлял, само по себе не дает нам шансов на устойчивый экономический рост. Для этого нам нужно менять структуру своей экономики. В только что вышедшем ежегодном докладе Всемирного банка по России прямо сказано, что наша страна рискует остаться «экономикой бензоколонки», полностью зависимой от цен на нефть и газ. По оценкам экономистов ВБ, любой, даже спекулятивный скачок нефтяного рынка в ту или в другую сторону на 15% (6,5 доллара за баррель) сжимает или увеличивает ВВП России на 0,7%. То есть каждый доллар стоимости барреля равен 0,1% нашего экономического роста. От нефтяного рынка в России зависит почти все — доходы бюджета, доходы и расходы населения, настроения потребителей, уровень бедности, говорится в докладе. Причем, несмотря на сырьевой шок и попытки развивать замещение импорта, за девять месяцев 2016 года объемы ненефтяного экспорта из РФ уменьшились на 13,4%, спад зафиксирован более чем в половине соответствующих отраслей.

Проблему признают и российские власти. «Старая модель экономического роста исчерпала себя. Старая модель, основанная на не просто высоких, а на постоянно растущих ценах на нефть и на росте потребления, росте потребительских кредитов. Новая модель должна быть инвестиционной», — говорила Эльвира Набиуллина в начале октября на встрече с «Единой Россией». Собственно, поручение президента писать новую экономическую программу тоже свидетельствует по крайней мере о понимании глубины проблем российской экономики.

Опять же «черные лебеди» обычно повышают градус непредсказуемости в мировой экономике, а реакция инвесторов в таких случаях как раз очень предсказуема: бегство с развивающихся рынков в развитые, а также в доллар и золото.

России не стоит уповать на то, что становящийся все более зажигательным танец черных лебедей вдруг превратит нашу экономику из гадкого утенка в прекрасного белого лебедя. Это можем и должны сделать только мы сами.