Три федеральных телеканала, третий по активам банк страны, мощная страховая группа, ведущие предприятия атомного машиностроения, судостроения, нефтехимии. Такому джентльменскому набору позавидовал бы любой олигарх, а ведь это еще не полный список. Нити управления этой империей ведут в трехэтажное здание стиля модерн в тихом центре Петербурга. На доме — флаг и герб Королевства Таиланд. А вот и хозяин — из дверей в сопровождении двух охранников выходит коротко стриженный седой человек в сером костюме. Знакомьтесь: Юрий Ковальчук, почетный консул Таиланда, основной акционер питерского банка «Россия».
Несколько лет назад с дочерними компаниями «Газпрома» стало происходить
В 2004 году газовая монополия продала своего страховщика «Согаз». Конечному покупателю контроль над «Согазом» обошелся в 1,7 млрд рублей. За следующие два с половиной года страховая компания заработала своим акционерам 7,5 млрд рублей чистой прибыли и выплатила им 50 млн долларов дивидендов. Для покупателя — прекрасная сделка, даже если сравнивать с залоговыми аукционами. Борис Березовский и Роман Абрамович заплатили за контрольный пакет «Сибнефти» 100 млн долларов, суммарная прибыль «Сибнефти» по стандартам международной отчетности за два последующих года не превысила этой суммы.
Потом настала очередь «Лидера» — крупнейшей в стране управляющей компании. 75% ее акций досталось новым собственникам за 880 млн рублей, и уже в следующем, 2006 году компания заработала 1,2 млрд рублей чистой прибыли. Но дело даже не в том, что вложения окупились всего за год: свою управляющую компанию «Газпром», как елку, украсил интересными активами. На момент сделки «Лидер» числился акционером Газпромбанка с долей в 43% акций. Формально «Лидер» выступал лишь как представитель «Газфонда», конечного бенефициара этого пакета.
Но хотя «Газфонд» и учрежден «Газпромом» и его «дочками», по уставу его владельцы не имеют прав на внесенное в фонд имущество, всем распоряжается УК. Газпромбанк — настоящая «кладовая» непрофильных для газовой монополии активов: здесь и контрольный пакет холдинга «Газпром-Медиа», и флагманы атомной промышленности «Атомстройэкспорт» и «Объединенные машиностроительные заводы», и «русский ВАSF» — гигант отечественной нефтехимии «Сибур», и с недавних пор «Стройтрансгаз», крупнейший в России строитель трубопроводов… В конце концов «Газпром» признал, что больше не контролирует свой расчетный банк. На собрании акционеров в июне «Газпром» провел в совет директоров Газпромбанка лишь пять человек из двенадцати.
Раздача собственности поражала своей простотой. «Я и еще несколько горячих голов предлагали реформу «Газпрома». А нам отвечали: давайте лучше распродадим непрофильные активы. Тут такие, как я, обычно сникали», — вспоминает политик Владимир Милов. В 2002 году он работал заместителем министра энергетики, затем — руководителем аналитической группы в близком к Минэкономразвития Центре стратегических разработок. «По «Согазу» после президентских выборов (2004 года) было принято окончательное решение — утвердить продажу стратегическому инвестору… Путин сказал: банк «Россия», и все. Греф, Шаронов (министр экономического развития, входивший в совет директоров «Газпрома», и его первый заместитель, отвечавший за бюджеты монополий. — Forbes), и другие ребята были поражены. Меня это тоже возмутило», — говорит Милов. «Путин никогда лично не вмешивается в деятельность каких-либо компаний. Любые решения, в том числе и по «Согазу», принимались акционерами в рамках существующих корпоративных процедур», — ответил на запрос Forbes пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков.
Истории с бывшими «дочками» «Газпрома» объединяет одно. Они оказались под контролем банка «Россия», крупнейшим акционером которого (30,4%) является Юрий Ковальчук. Сегодня «Россия» распоряжается активами суммарной стоимостью больше 15 млрд долларов. Помимо промышленных и финансовых компаний «россияне» контролируют серьезный политический ресурс — крупнейший в России медиахолдинг из трех телеканалов (НТВ, «РЕН ТВ», «Петербург — 5-й канал») и газеты «Известия».
Впервые широкая публика услышала о Ковальчуке в феврале 2004 года, когда кандидат в президенты Иван Рыбкин обратился к избирателям со страниц «Коммерсанта»: «Я обладаю множеством конкретных свидетельств участия Путина в бизнесе. Известный Абрамович, стоящие в тени Тимченко, братья Ковальчуки и другие отвечают за бизнес Путина». Путин успешно переизбрался на второй срок, Рыбкин никаких свидетельств публиковать не стал. Опальный Борис Березовский, спонсировавший кампанию Рыбкина, говорит, что не в курсе, какие факты имел в виду кандидат.
Откуда же взялся один из самых успешных бизнесменов путинского восьмилетия? У Юры Ковальчука было все, что необходимо для успешной карьеры в Стране Советов. Дед, украинский крестьянин, перед Октябрьской революцией работал на одном из питерских заводов. Отец — историк, доктор наук, автор сотен научных работ, в основном о блокаде Ленинграда. Третье поколение «питерских» Ковальчуков, Юрий и его старший брат Михаил (ныне директор Курчатовского института, главный пропагандист нанотехнологий), поступили на физфак ЛГУ. Юрий учился лучше.
«Он был красивым молодым человеком, девушки на него «падали», — вспоминает однокурсница Ковальчука Татьяна Борисова. — Мальчик из хорошей семьи, занимается спортом и все такое». В 28 лет Ковальчук защитил кандидатскую, в 35 лет — докторскую. После ЛГУ устроился в ленинградский Физико-технический институт им. А. Ф. Иоффе. Специализировался на лазерах и полупроводниках. Отделом Ковальчука руководил будущий нобелевский лауреат Жорес Алферов. В 1987 году Алферов стал директором института. Два года спустя 36-летний Ковальчук стал его первым заместителем.
Вместе с Ковальчуком в ленинградском Физтехе работали несколько человек, которые пошли с ним по жизни и после распада СССР. Например, Андрей Фурсенко, ныне министр образования и науки (его младший брат Сергей сегодня курирует медийный бизнес банка «Россия»). Семьи Фурсенко и Ковальчуков были хорошо знакомы. Недавно умерший Александр Фурсенко, отец братьев, работал вместе с Валентином Ковальчуком (отцом Юрия и Михаила) в ленинградском отделении Института истории АН СССР; знаток современной истории США, он был на хорошем счету в Ленинградском обкоме. В 1987 году Андрей Фурсенко становится заместителем директора Института им. Иоффе. Чуть раньше, в 1982—1985 годах, «иностранный отдел» ФТИ возглавлял будущий президент «Российских железных дорог» Владимир Якунин.
Новоиспеченные заместители директора ФТИ торопились воспользоваться возможностями, которые открыла перед хваткими людьми перестройка. «Ковальчук пытался организовать подразделение, которое занималось бы практическими разработками», — вспоминает академик Юрий Осипьян, оппонировавший ему на защите докторской диссертации. Ковальчук и Фурсенко организовывали несколько научно-технических фирм вокруг института. Но главным источником доходов была торговля компьютерами. Директору это не нравилось. «Алферову сказали: фирмы в интересах института. Ну а потом, ближе к 1991 году, выяснилось, что все идет в карман учредителей, — говорит Владимир Прибыловский, автор нескольких работ о Путине и его окружении. — В итоге Алферов выгнал Ковальчука, Фурсенко и Мячина (сотрудник Физтеха, который тоже будет работать в «России». — Forbes)». «Да, там был конфликт, но я не хотел бы в это углубляться», — подтверждает Осипьян. Алферов не стал комментировать свои отношения с бывшим сотрудником. Ковальчук отказался дать интервью для этой статьи.
В другое время и для другого человека изгнание из большой науки и института, где сложилась блестящая карьера, стало бы трагедией. Но не для Ковальчука. В 1991 году у него уже была новая крыша над головой.
Начало 1990-х. Санкт-Петербург, немецкий ресторан «Чайка». Мореное дерево на стенах, всюду модели старинных судов, на видном месте штурвал. В накуренном помещении полно народу. Люди в костюмах о
Созданный в 1987 году ресторан был одним из первых ленинградских предприятий с участием иностранного капитала. Совладельцем СП была компания Tchaika GmbH, принадлежавшая трем немецким рестораторам. К началу 1990-х заведение стало излюбленным местом встреч для тех, кто мог потратить больше 20 долларов за вечер. Поначалу ресторан был валютным, и фарцовщикам приходилось притворяться иностранцами, чтобы попасть внутрь. «Когда мы начали работать за рубли, «Чайка» стала площадкой, где все собирались. Стоять негде было», — говорит Томашевич. По его словам, в заведении частенько встречались члены только что созданной Ассоциации совместных предприятий Ленинграда (ЛенАСП), в которую входила и «Чайка».
ЛенАСП была влиятельной структурой. Романтик капитализма, мэр Анатолий Собчак хотел оградить «новую экономику» от чиновничьего произвола и волокиты. В 1994 году в мэрии по инициативе ассоциации была создана межведомственная комиссия по делам предприятий с иностранными инвестициями, которую возглавил Путин. «Попасть в мэрию было довольно просто. В приемной Путина всегда было очень много людей. Игорь Сечин (в то время секретарь Путина. — Forbes) только успевал это все регулировать. Проблем в общении и с поддержкой не было», — вспоминает Геннадий Володченко. В прошлом заведующий сектором Ленинградского обкома, он стал директором ассоциации.
«Мы все хотели «подлезть» под власть, чтобы нас слушали. Докладывали о своих проблемах. А Путин в то время был как раз очень доступным и хорошо все понимал. При личных встречах никогда щеки не надувал… Помогал ассоциации», — вспоминает Томашевич. Первым президентом ассоциации стал Владимир Коловай, гендиректор обувной фабрики «Пролетарская победа», создавший СП с немецкой Salamander. Но «душой» ассоциации был не Коловай, и не Володченко, а Юрий Ковальчук. «Он был «мозгом» нашей команды, генерил все идеи», — говорит Володченко. В ранге заместителя президента ЛенАСП Ковальчук отвечал за контакты с Собчаком и Путиным.
С Путиным Ковальчук познакомился, судя по всему, именно по работе в ЛенАСП. В самом начале 1990-х Путин был помощником ректора ЛГУ по международным вопросам. Летом 1991-го ЛГУ зарегистрировал СП с Procter&Gamble, с которого транснациональный гигант начал экспансию на российском рынке. По сведениям Прибыловского, созданием СП, которое сразу же вступило в ассоциацию, занимался непосредственно Путин. После победы Собчака на выборах градоначальника в июне 1991 года Путин перебрался в мэрию на пост председателя КВС.
Члены ЛенАСП платили за участие в ассоциации 15 000 немецких марок в год. «Мы свои деньги отрабатывали», — убежден Володченко. Считалось, что доступ в Смольный, который обеспечивала организация, с лихвой окупал затраты. У Ковальчука, например, через год работы в ЛенАСП появился банк с громким названием «Россия».
«Россию» Ковальчук с партнерами получили, можно сказать, из рук Путина. Это кредитное учреждение было создано в 1990 году на деньги компартии. Управление делами Ленинградского обкома, возглавлявшееся Аркадием Крутихиным, открыло там расчетные счета и стало главным пайщиком банка. Для «финансирования мероприятий центральных партийных органов» ленинградские товарищи выбили для «России» 50 млн рублей из резервного фонда КПСС. Наряду с обкомом его учредителями значились страховое общество «Русь» (в 2002 году депутат Госдумы Владислав Резник продал контрольный пакет акций «Руси» за 10 млн долларов) и объединение «Русское видео», которое, чтобы внести свою долю в 13 млн рублей, взяло их в долг у того же обкома. «Россия» стала одним из сотен предприятий, использовавшихся партийными финансистами для вывода денег КПСС. После провала августовского путча схема развалилась. Начальник Крутихина Николай Кручина выпал из окна своей квартиры. Президент РСФСР Борис Ельцин издал указ о национализации имущества КПСС.
Второго сентября 1991 года Собчак распорядился взять под контроль денежные средства и имущество «России», а заодно проработать вопрос о создании на основе банка фонда с участием иностранных инвесторов, основной целью которого была бы «стабилизация экономики ленинградского региона». Ответственный — Путин. О выполнении задания Путин мог отчитаться уже через три месяца. Фонд действительно был создан, но не на основе, а при участии «России», которая в декабре 1991 года, то есть в период внешнего управления со стороны мэрии, сменила хозяев. Место Ленинградского обкома и фирм, связанных с его руководством, заняли компании, связанные с Ковальчуком, братьями Фурсенко, Якуниным и Виктором Мячиным.
Близость к власти подчеркивало местоположение: «России» выделили флигелек Смольного. Были и другие приятные сюрпризы. Несколько месяцев, до марта 1992-го, в «России» «крутились» 50 млн рублей, реквизированных у КПСС. А в феврале 1992 года Собчак распорядился аккумулировать в «России» выручку от продажи европейской гуманитарной помощи. В дальнейшем средства должны были пойти на поддержку фермеров Ленинградской области. Если верить Олегу Гончарову, бывшему директору Ленхлебопродукта (эта структура занималась реализацией помощи), в банке скопилось 69 млн рублей. Фермерам досталось гораздо меньше. «На займы фермерам мы потратили 76 000 рублей», — говорит Владимир Антонов, исполнительный директор ассоциации «Санкт-Петербург — фермерам». «Шестьдесят девять миллионов? Здесь какая-то ошибка, в те времена и денег таких не было», — недоумевает он. Депутаты горсовета направляли в мэрию запрос о судьбе средств, вырученных на продаже гуманитарной помощи. Дело спустили на тормозах.
Не забросил Ковальчук и высокие технологии. После конфликта с Алферовым большая часть сотрудников фирм, созданных Ковальчуком и Фурсенко, перебрались на территорию завода «Светлана». Основная деятельность была сконцентрирована в ЗАО «Полупроводниковые приборы». Его акции были распределены между компаниями, связанными с «Россией». Предприятие специализировалось на производстве лазерной техники для медицины. Бизнес не большой, но и не безнадежный: в 1995 году, например, компания экспортировала оборудования на 400 000 долларов.
Без поддержки города не обошлось и здесь. В 1992 году мэрия создала Региональный фонд научно-технического развития. «Россия» вошла в число его соучредителей, возглавил новую структуру Андрей Фурсенко. Главным проектом фонда стал инновационный центр на территории «Светланы». Фонд помог отремонтировать один из корпусов, где разместились научно-технические фирмы, получившие льготы по местным налогам и оплате коммунальных услуг. Крупнейшими резидентами центра стали фирмы, связанные с «Россией». Вот показательный пример: в июле 1997 года фонд Фурсенко получил под гарантии «России» бюджетную ссуду на 1,5 млрд рублей (около 260 000 долларов по тогдашнему курсу). А уже в феврале следующего года фонд в числе еще десятка организаций специальным городским законом был освобожден от обязательств по возврату средств.
В первой половине девяностых бизнес «России» строился на хороших отношениях с местной властью. Формы заработка — ведение финансовых дел городской администрации, участие в общественно значимых проектах, субсидируемых из бюджета. По меркам того времени это был очень камерный, почти незаметный на общем фоне бизнес.
«Просто маленький банк, по балансам было понятно, что ничего крупного он делать не может, — вспоминает один из питерских предпринимателей, просивший не называть его имени в печати. — У нас в это время были Северо-Торговый банк, «БалтОНЭКСИМ», Инкомбанк. Тот же «Викинг», банк Михаила Мирилашвили (отбывает срок за организацию убийства. — Forbes) был намного крупнее». Единственный повод, по которому Ковальчук упоминается в питерской прессе того времени, — это назначение его почетным консулом Таиланда.
Чем же расположил к себе будущего главу государства этот непубличный, почти незаметный на фоне героев 1990-х человек?
«Контактный, быстро схватывает. Очень конкретный, не любит трепаться, сразу берет быка за рога», — отзывается о Ковальчуке академик Осипьян. «У него есть чувство юмора, — дополняет портрет Ковальчука бывший директор ЛенАСП Володченко. — Знает очень много анекдотов». Он охотно вспоминает, как в начале 1990-х руководители ассоциации и банка «Россия» встречались в неформальной обстановке. У Виталия Савельева, пару лет работавшего председателем правления «России» (сейчас он первый вице-президент АФК «Система»), была яхта. На ней всей компанией плавали по Финскому заливу, устраивали вечера. Володченко говорит, что бывшие коллеги по ЛенАСП, включая Ковальчука, поддерживают отношения друг с другом до сих пор.
Умение дружить — не единственное отличительное качество Ковальчука. У людей из «России» определенно есть чувство будущего. Даже в начале 1990-х, когда все, казалось, летит в тартарары, они не ленились работать на перспективу. Бывший гендиректор ОМЗ Сергей Липский, потерявший эту работу после перехода компании под контроль «россиян», учился в начале девяностых в Ленинградском университете. «Банк «Россия» играл суперпозитивную роль, — вспоминает он. — За их счет проводились семинары для студентов, эдакие биржи труда. Их председатель правления Савельев, очень толковый, несколько раз там выступал». А в 2000 году «Россия» учредила Центр стратегических разработок «Северо-Запад» — тоже для проектирования будущего.
«Мы все устали. Пора остановиться и понять, кто мы такие», — сказал Ковальчук на презентации ЦСР в ноябре 2000 года. После поражения Собчака на выборах и отъезда Путина в Москву владельцам «России» было отчего приуныть. Новый мэр Владимир Яковлев знакомых предшественника не обижал, просто для бизнеса у него были свои знакомые. В то время как в столице строились олигархические нефтяные и металлургические империи, бизнес акционеров «России» можно было описать одним словом — «прозябание».
Но луч света
Терпение и упорство принесли плоды. По словам Володченко, Путина и Ковальчука в 1990-е годы связывали дружеские отношения. «Они знакомы со времен работы Владимира Путина в Санкт-Петербурге, — подтверждает Дмитрий Песков, пресс-секретарь премьер-министра. — Сегодня общаются не так часто ввиду плотного рабочего графика Путина». Доступ в один ход к новому президенту оказался для Ковальчука сверхценным активом.
Летом 2003 года «Северсталь» Алексея Мордашова разместила в «России» 20 млн долларов на годовой депозит под 1%. В следующем году сталевары выложили эту сумму за 9% акций «России», бизнес банка был оценен в 220 млн долларов, или в 11,5 капитала, притом что даже в разгар банковского бума больше 5 капиталов за российские кредитные организации никто не платил. А в прошлом году привилегированные акции «России» купил за 1,1 млрд рублей «Сургутнефтегаз». По этим «префам» «Сургут» получил 7 млн рублей дивидендов. Доходность — 0,6% годовых. «Северсталь» и «Сургут» помогали «россиянам» выкупать телекомпанию «РЕН ТВ» у РАО ЕЭС.
В деле собирания денег и активов владельцы «России», пожалуй, не уступят олигархам ельцинского призыва. Но в отличие от последних «россияне» не углубляются в бизнес компаний, которые им достались. Самое большее — они подключают их к своей социальной сети. «Согаз» как был кэптивным страховщиком, так и остался. Но теперь помимо «Газпрома», на который в 2006 году пришлось 60% собранной премии, он страхует «Роснефть», РЖД, предприятия атомной промышленности. Не вмешивается Ковальчук и в работу телеканалов. Ведущие «новостники» «РЕН ТВ» не припомнят инструкций относительно содержания и тональности передач, которые исходили бы от новых владельцев. Нет на канале и «черных списков»: тот же Милов со своим соавтором, бывшим лидером партии СПС Борисом Немцовым презентовали в эфире «РЕН ТВ» исследование, посвященное сомнительным сделкам путинской эпохи. Речь шла в том числе и о странных операциях, в которые была вовлечена «Россия».
Есть ли будущее у бизнес-империи «россиян» в послепутинскую эпоху?
У бывшего директора ЛенАСП Володченко есть небольшой бизнес: он продает часы. «Мы встречались с Ковальчуком года два назад, — рассказывает предприниматель. — Раньше ему очень нравились Rado. Сейчас уже носит наверняка Breguet или Patek Philippe».
Михаил КОЗЫРЕВ, Анна СОКОЛОВА.