Владислав Стрельцов: «Борьба с инсайдом и манипуляциями — это бесконечная работа»

Владислав Стрельцов: «Борьба с инсайдом и манипуляциями — это бесконечная работа»

1792

Корреспондент журнала «Эксперт» побеседовала с заместителем руководителя Федеpальной службы по финансовым pынкам (ФСФР) РФ Владиславом СТРЕЛЬЦОВЫМ о готовящемся пакете законодательных инициатив в области борьбы с инсайдерской торговлей и манипулированием рынками, а также о том, каким ФСФР представляется механизм противодействия этим явлениям.

ФСФР сегодня вновь говорит об активной работе над пакетом законодательных инициатив в области борьбы с инсайдерской информацией и манипулированием на рынке. Что это за пакет?

Во-первых, создана концепция базового закона «Об инсайдерской информации и манипулировании рынком». Концепция уже прошла все необходимые согласования заинтересованных ведомств. Параллельно ФСФР готовит сам законопроект, в котором будут даны опpеделения инсайда и манипуляции, описаны их виды, сфоpмулиpован порядок выявления фактов, порядок реагирования ФСФР, порядок передачи материалов в специальные органы и так далее. К весне, как мы планируем, он будет готов и отправится на новые согласования — такова процедура. Во-вторых, это поправки в действующее законодательство, которые будут регламентировать санкции за нарушения закона. В частности, в связи с появлением новых правонарушений на финансовом рынке предлагается внести соответствующие поправки в КоАП и, вероятно, потребуются изменения в Уголовный кодекс.

И хотя спектр документов сам по себе небольшой, он очень значимый. Сегодня основная проблема в том, что в рамках существующего законодательства практически невозможно доказать факты инсайдерской торговли и манипулирования. Хотя время от времени мы некоторые факты рассматриваем, их трудно доказать.

Кто, по версии вашего законопроекта, может являться инсайдером или манипулятором? Иными словами, на кого будет распространяться действие закона?

Закон опpеделит понятия инсайда и манипуляции, а также виды этих нарушений. Существующее законодательство касается лишь профессиональных участников рынка, что не соответствует реальному кругу инсайдеров и манипуляторов, и в результате из-под ответственности легко уйти. Например, профучастник может использовать своего клиента для ухода от ответственности за манипуляцию, и доказать факт манипулирования в этом случае будет сложно, особенно если они не аффилированы.

Нарушения могут быть и со стороны эмитента, при задержке раскрытия информации для рынка. Чтобы реально повлиять на этот процесс, понадобятся уже более глобальные изменения. В том числе это касается внесения изменений не только в пакет документов по инсайду и манипулированию, но и в другие нормативные акты, в том числе в стандарты эмиссии, в документы, описывающие порядок работы профучастников с клиентами, требования к корпоративному управлению, раскрытию информации эмитентами, правила биржевой торговли.

Это и комплекс проблем, связанных с офшорами. Ведь, если ФСФР не знает конечного выгодоприобретателя, это может усложнить расследование нарушения. Для решения этой проблемы мы будем совершенствовать систему лицензирования. ФСФР также намерена поднимать институт внутреннего контроля, увеличивая требования к этой системе. Мы считаем, что профучастник должен pазделять ответственность за те нарушения, которые совершают на рынке его клиенты.

Помимо профучастников и эмитентов закон будет касаться и клиентов, и бирж, и депозитариев, и клиринговых и расчетных центров. То есть всех тех точек, где может формироваться поле для возникновения инсайда и манипулирования.

Это значит, что мы сейчас в самом начале пути и предстоящая работа займет не один год?

Борьба с инсайдом и манипуляцией — это бесконечная работа. Она будет идти столько, сколько будет развиваться рынок. С одной стороны, в рамках своей компетенции мы всячески будем способствовать тому, чтобы российский рынок развивался цивилизованно. Мы уже сейчас закладываем некоторые требования, учитывающие развитие рынка, в действующие нормативные акты. Например, в инструкцию об организаторах торговли мы вводим новые требования к бирже с тем, чтобы повысить прозрачность ценообразования. Новая инструкция по производным финансовым инструментам тоже разрабатывается нами с учетом ожидающихся новых требований.

С другой стороны, далеко не всегда правила и тон должны задавать исключительно регуляторы. Рынку надо дать свободу, он уже вышел на тот уровень развития, который не требует постоянно закручивать гайки. Хочется, чтобы рынок сам проявлял активность в этом направлении. Например, деятельность третейских судов бирж, НАУФОР и других самоpегулиpуемых оpганизаций (СРО) для нас очень важны, так как мы считаем необходимым наличие действенных механизмов самоочищения рынка. К сожалению, они сейчас не очень активно работают.

Это никоим образом не вопрос круговой поруки, а вопрос деятельности некоего клуба. В свое время в РТС были случаи, когда от торгов отключали тех, кто был замешан в инсайде и манипуляциях. То есть фактически клуб им говорил, что так работать нельзя. И подобные механизмы должны иметь для рынка большее значение, чем регулятивные мероприятия. Те позитивные правила, которые уже существуют на уровне отдельных инфраструктурных институтов, можно и нужно поднимать до уровня общих правил по отрасли. Для нас разбор какой-то ситуации в СРО был бы хорошим признаком того, что рынок развивается и живет. И тут мы готовы помочь.

В частности, много обсуждается сейчас вопрос о том, чтобы сделать обязательным членство в СРО. Должна обеспечиваться общая подсудность. Тогда на этот уровень можно было бы передать часть регулятивных функций. Другое дело, если речь идет о криминале, когда СРО не указ. Тогда регулятор должен брать инициативу в свои руки и применять все возможные рычаги воздействия вплоть до Уголовного кодекса.

В целом пакет документов будет касаться только фондового рынка или всего спектра финансовых рынков?

Я бы сказал по-другому. Это коснется всех финансовых рынков и инструментов, где присутствует публичное ценообразование.

Вы говорите о предстоящих изменениях достаточно уверенно, но предыдущие попытки принять подобное законодательство успехом не увенчались.

Сейчас шансы выше. Этот закон не мог быть принят, пока pынок не достиг определенного уpовня развития. Сейчас, я думаю, рынок готов. Настроения среди коллег-регуляторов в Министерстве финансов, Центробанке, Министерстве экономического развития тоже конструктивные. Сегодня мы говорим с ними на одном языке.

А в целом я бы условно разделил закон на две части. Первая, постановочная, которая будет вводить определения и нормы, думаю, пройдет без проблем. А вот дальше, в вопросах порядка применения, могут быть серьезные дискуссии. В результате этих дискуссий мне хотелось бы выработать механизм предотвращения правонарушений, и служба готова к диалогу.

Но основным препятствием на пути принятия закона в том виде, в каком он смог бы стать действительно эффективным инструментом воздействия на рынок, чаще всего называют чиновников различных ведомств и рангов. Их обвиняют в том, что они существенно выигрывают от отсутствия такого законодательства. Вы не боитесь, что и на этот раз не получится?

Мы посмотрим, как чиновники будут согласовывать этот закон. Это позволит увидеть, кто в чем заинтересован. Дискуссия по законопроекту должна быть открытой. Со своей стороны, мы проводим все обсуждения в рамках рабочих групп, делаем все материалы открытыми. А вообще документ, конечно, трудный, но тем больше вокруг него соберется профессионалов. Участники рынка этих документов ждут. Хотя у них и присутствует страх перед чиновником. Поэтому так важны коллегиальность и прозрачность принятия решений. Наверное, было бы правильным сделать ФСФР коллегиальным органом для принятия решений на рынке. Тем больше доверия ему будет. Принятие этого документа — хороший стимул для самого рынка расставить приоритеты, объединиться и активизироваться.

Но у ФСФР есть свое понимание того, как именно должен работать механизм пресечения фактов использования инсайда и манипулирования?

Концептуально есть. Мы ратуем за то, чтобы за фиксацию и первичное рассмотрение фактов брались профессионалы. Это может быть либо ФСФР, либо коллегиальный орган на базе ФСФР. Часть полномочий может быть передана биржам и СРО. Для всех других органов, я считаю, подобная деятельность не будет основной.

В более сложных случаях мы должны будем подключать МВД, так как у ФСФР нет полномочий проводить оперативно-розыскные мероприятия. Закон должен четко сформулировать те критерии, при наличии которых будет подключаться МВД. Однако у МВД не должно быть права ставить точку и делать выводы. Выводы же по выявленным фактам будет делать суд.

Здесь я также предвижу определенные трудности. В других странах существуют специализированные судебные органы, которые рассматривают дела по финансовым рынкам. У нас таких возможностей сегодня нет, хотя нам надо стремиться к этому. Сейчас это может лечь только на суды общей юрисдикции и арбитражные. Несомненно, вместе с Высшим арбитражным судом мы будем нарабатывать практику правоприменения. В отсутствие специализированных профессиональных судов в области финансовых рынков мы обязаны приложить все силы к тому, чтобы выйти из этой и подобных трудных ситуаций, чтобы четко регламентировать правоприменение. А в целом нам еще предстоит выработать позицию по вопросу, каким судебным органам такие дела могут быть подсудны.

Евгения СМОЛЕНСКАЯ