Райр Симонян: «Скупать российские банки никто не собирается»

Райр Симонян: «Скупать российские банки никто не собирается»

3222

От пришедших в Россию иностранных банков ждут многого: клиенты — более высоких стандартов обслуживания, а российские кредитные учреждения — насильственного «поглощения» или вытеснения их с рынка. О том, оправданны ли эти страхи и какие цели ставят перед собой приходящие в Россию иностранные банки, в интервью журналу «Компания» рассказал председатель правления ООО «Морган Стэнли Банк» Райр СИМОНЯН.

Райр Райрович, в октябре «дочка» Morgan Stanley официально начала работу в России. Так вышло, что ее появление совпало с активизацией деятельности иностранных банков ни российском финансовом рынке. О своем скором приходе заговорила Goldman Sachs, не исключено, что такую возможность рассматривают и другие монстры западного финансового рынка. Почему именно сейчас Россия стала для. них такой привлекательной? Она что, волшебным авралом изменилась за прошедший год?

Во-первых, в России уже можно зарабатывать достаточно много денег, а во-вторых — очень высок интерес к ней со стороны портфельных инвесторов. Они считают экономическую ситуацию в стране стабильной и хотят зарабатывать здесь.

А как же разговоры о том, что отечественная банковская система непрозрачна, а значит, рискованна? Стала ли она более прозрачной, или иностранные банкиры стали спокойнее относиться к существующим рискам?

Это не связано напрямую с российской банковской системой. Она действительно остается недостаточно зрелой. Дело даже не в прозрачности — проблема в том, что банки пока недостаточно эффективно выполняют роль агента между теми, кто сберегает деньги, и теми, кто их инвестирует. Но такие фундаментальные факторы, как темпы роста, золотовалютные резервы и т. д., выглядят весьма привлекательно. И на микроуровне ситуация тоже меняется к; гучшему: прозрачность компаний повысилась, ужесточились требования к финансовой отчетности, вырос уровень корпоративного управления. И поэтому западный бизнес, западные инвесторы теперь более комфортно чувствуют себя, взаимодействуя с российскими компаниями. Я сужу хотя бы по Morgan Stanley: если еще три-четыре года назад наших клиентов можно было пересчитать по пальцам па одной руке, то сейчас их число возросло в разы. И если раньше инвесторы ориентировались в основном на нефтяную и газодобывающую промышленность, то теперь они вкладывают средства и в другие отрасли.

В какие отрасли ваши клиенты предпочитают вкладывать деньги?

Давайте сразу уточним один момент: у нас есть два типа клиентов. Первый — российские частные компании, которым нужны деньги и/или выход на международные рынки капитала. Они могут привлечь инвести
ции либо за счет проведения первичного размещения акций, либо за счет размещения своих долговых обязательств или привлечения кредита. С помощью этих средств отечественные компании решают проблемы финансирования своего роста.

Второй тип клиентов — российские предприятия, которые производят слияния и поглощения. Мы предлагаем им новые услуги, которые помогают оптимизировать данные процессы. Это, с нашей точки зрения, очень перспективный бизнес1. Во-первых, потому, что сами компании начинают, как говорится, смотреть за пределы своей страны, ищут себе партнеров на других рынках, в других странах. Во-вторых, потому, что изменился психологический фон: теперь компании охотно обращаются за консультациями и помощью к ведущим западным финансовым институтам, раньше же они, напротив, избегали разглашать подробности сделок, стремились договориться между собой так, чтобы о соглашениях было известно как можно меньше.

Не хотели выносить сора из избы?

В каком-то смысле, да. Сейчас подход к этим вопросам изменился. Наличие в качестве консультанта иностранной компании, имеющей доступ к широким кругам инвесторов и пользующейся хорошей репутацией, начинает рассматриваться как безусловный плюс.

Как известно, инвестор инвестору рознь: обилие поклонников «горячих инвестиций» часто оборачивается для страны не радостью, а бедой. И уже сейчас многие говорят о том? что они вновь «перегревают» российский фондовый рынок, так что недалеко и до обвала.

Инвесторы действительно встречаются разные. Сейчас идет новый, очень интересный процесс: раньше среди наших клиентов были в основном узкоспециализированные фонды — они занимались исключительно инвестициями в развивающиеся рынки, а в России их прежде всего интересовали нефтяные фишки. Теперь спектр этих фондов резко возрос, и среди них появились и промышленные, и перекрестные, и глобальные фонды — то есть те, которые раньше по разным причинам Россией не интересовались.

Что касается вашего вопроса о возможном обвале, вы в чем-то правы: опасность «перегревания» есть всегда, особенно, когда речь идет о развивающихся рынках. Они ведь как раз и славятся тем, что уж если растут, так на полную мощь, зато и падают так, что всем плохо приходится. При этом «перегревает» рынок зачастую не только то, что российские компании на пике роста ослабляют финансовую дисциплину, но и то, что западные банки, стараясь привлечь клиентов, начинают предлагать своим клиентам условия лучше рыночных.

Напоминает процесс взаимного развращения…

Так и есть. Но сейчас вряд ли уместно об этом говорить. Не буду повторять, что фундаментальные факторы не дают оснований для пессимистических прогнозов. Скажу только, что и российские компании, и западные банки в свое время прошли через кризис 1998 года, и у них больше нет иллюзий, нет завышенных ожиданий. Все стали не то чтобы более циничными, а более рациональными. Я не могу сказать, что мы не сталкиваемся больше с фактами нарушения компаниями фи­ нансовой дисциплины, но такие случаи действительно стали куда более редкими, чем раньше. Да и банки начали относиться к этому жестче.

Вернемся к «дочкам» иностранных банков. Для них установлена квота на участие в совокупном капитале российской банковской системы — она не превышает 25%…

И пока полностью не выбирается. Кстати, недавно мы встречались и с Алексеем Кудриным, и с Сергеем Игнатьевым. И тот, и другой подтвердили, что после вступления в ВТО все ограничения на участие иностранных банков в российской финансовой системе будут сняты.

А Герман Греф совсем недавно заявил, что ограничения надо сохранить. Вас не удивляет, что в одном правительстве царит такой плюрализм мнений по этому вопросу?

Нет, не удивляет. Любое правительство любой страны всегда выбирало и будет выбирать между либерализацией рынка и протекционизмом. Но мне кажется, что страхи, что кто-то придет и скупит поголовно все российские банки, сильно преувеличены. Похоже, что их распространяют люди, которые, мягко говоря, мало знакомы с деятельностью крупных западных финансово-кредитных структур. «Западники» в таких вопросах придерживаются очень консервативной политики. Они никогда не пойдут в воду, не зная броду, никогда не будут предоставлять деньги кому ни попадя, не зная всей кредитной истории заемщика, будь то корпоративный клиент или физическое лицо.

И еще один момент: наши соотечественники любят рассуждать о «варягах», которые только и думают о том, как бы «скушать» национальную банковскую систему. При этом складывается впечатление, что они всерьез считают: кроме России для этих банков не существует иных стран для приложения капитала. Все видят ее и только ее.

Но Россия сейчас действительно считается одним из самых быстрорастущих рынков.

Одним, но не единственным. Прежде, чем мы вышли с предложением зарегистрировать в России «дочку» Morgan Stanley, мы сами его детально проработали и обосновали, потом наш проект не менее тщательно изучали в Нью-Йорке, в штаб-квартире банка. Так вот, к этому моменту подъем начался на большинстве рынков, и альтернатив России было достаточно. Нам пришлось доказывать, что в текущей ситуации, с учетом нынешних условий выгоднее вложить деньги именно в Россию, а не в Индию, Китай или какое-либо европейское государство. На все согласования и обсуждения ушел год.

Год — не такой уж большой срок в жизни банка…

Так ведь и речь шла не о таких больших деньгах — порядка $15—20 млн. Но тут следует учитывать: наш банк — инвестиционный. А для коммерческих банков процедура принятия решения является еще более слож­ ной, расходы — куда более значительными, да и уровень риска здесь…

Намного выше?

Не то чтобы выше — тут другие риски. Но они достаточно серьезны, особенно если банк претендует на то, чтобы занимать заметные позиции на рынке ритейла. Поэтому ожидать, что все сломя голову бросятся в Россию, не стоит. И потом — я понимаю протекционистскую логику, когда речь идет о таких секторах экономики, где действительно накоплен какой-то опыт, есть свои ноу-хау. Но не в том случае, когда речь идет о секторе, которого лет десять назад вообще не существовало и которым — если честно говорить — пока не приходится гордиться.

Досье

Год рождения: 1947

Место рождения: Брест.

В 1961 году переехал в Москву

Образование: Окончил МГУ, специальность «экономическая география». Доктор экономических наук

Профессиональный опыт: 1974—1991 гг.— Институт мировой экономики и международных отношений; 1992—1996 гг.— глава компании «Центр по иностранным инвестициям и приватизации» 1996—1997 гг.— первый вице-президент НК «Роснефть»; 1998 — по настоящее время — ООО «Морган Стэнли Банк».

Анастасия СКОГОРЕВА