Юрий Вировец: «В банковском сегменте мы улучшений не видим»
Фото: Ibconf.ru

Юрий Вировец: «В банковском сегменте мы улучшений не видим»

3444

Когда закончатся массовые увольнения? Каких сотрудников больше всего ценят работодатели? Грозит ли России социальный взрыв? Об этом в интервью Елене ИЩЕЕВОЙ рассказал Юрий ВИРОВЕЦ, президент группы компаний HeadHunter.

— «Охотники за головами», Headhunter.ru — кто придумал столь великолепное название?

— Такой домен был зарегистрирован компанией «РБК» еще в 1990-е годы, и когда мы вступали в партнерские отношения с ними, то заключили соглашение о том, что наш первый сайт, который назывался National Job Club (домен nj.ru), будет переименован в Headhunter.ru. В тот момент был очень известен американский сайт Headhunter.net, который впоследствии был куплен другой компанией и больше не существует. Но в то время он входил в топ-10 мировых job-сайтов, нам понравилось его название, и мы его выбрали.

— Сколько посетителей сейчас ежедневно заходит на ваш портал?

— Больше 150 тысяч.

— Как финансовый кризис видоизменил ваш бизнес и этот рынок в целом?

— С одной стороны, изменил сильно, с другой — не очень. Последние годы мы жили в условиях тотального дефицита кадров, и проблема безработицы вообще не стояла на повестке дня. Соответственно, государственные органы, ответственные за рынок труда, превратились в этакую «богадельню»: по сути, там просто сидели люди и ничего не делали.

— Неужели по всей России у нас не было безработицы?

— Не было, она была практически нулевая. Кризис неожиданно, буквально за несколько месяцев переменил ситуацию. Появилось много людей, которых уволили, перевели на неполный рабочий день, отправили в вынужденные отпуска, и проблема безработицы резко обозначилась. Однако при этом мы знаем, что в России наблюдается демографический спад, проблемы с образовательной системой дают дефицит квалифицированных специалистов.

Сейчас мы наблюдаем следующее: компании резко избавились от всего «лишнего» персонала — тех людей, которые были взяты, что называется, «от хорошей жизни»: третьего секретаря на ресепшен, пятого ассистента девятого бухгалтера… Всех этих людей резко сократили, они «выплеснулись» на рынок и породили большое количество безработных.

— На какое время пришелся пик сокращений?

— Пик был в ноябре — декабре. Сильно пострадали производственные предприятия. Там людей, как правило, не увольняют так, как увольняют офисных сотрудников, — в основном производственных работников переводят на неполный рабочий день, в неоплачиваемый отпуск и т. д., то есть контракт с работодателем, как правило, не разрывается.

— То есть номинально человек на рабочем месте числится, но количество часов и зарплата сокращаются…

— Да, это такая особенность российской безработицы, сложившаяся еще в 1990-е годы, когда между государством, предприятием и сотрудниками заключается негласный контракт: работодатель не увольняет сотрудников, сохраняя за ними рабочие места, хотя как-то сокращает им выплаты. Такие вынужденные отпуска противоречат трудовому законодательству — но государство закрывает на это глаза в обмен на то, что люди, сохранившие свои места, не выходят на улицу и не создают социальную напряженность. Этот негласный договор между тремя сторонами в 1990-е годы показал, что он очень работоспособен. Тогда промышленный спад был не менее тяжелым, чем сейчас, и довольно длительным, но тем не менее глобальных «голодных бунтов» не было, за редкими исключениями люди не выходили на улицы. И не случилось этого благодаря тому, что в нашей стране фактическая безработица никогда не становилась формальной безработицей. Объемы зарегистрированной безработицы в России и безработицы, рассчитанной по методике Международной организации труда, различаются чуть ли не в четыре раза. То есть только каждый третий или четвертый безработный идет регистрироваться на биржу труда, в отличие от Европы или США, где если человека увольняют, он идет регистрироваться.

Сейчас, кстати говоря, многие эксперты отмечают, что повышение пособий по безработице, ведущее к тому, что люди гораздо более активно идут регистрироваться на биржу труда, парадоксальным образом может вызвать социальный взрыв. Люди, вместо того чтобы поддерживать «неформальный контракт» со своим работодателем, его разрывают.

— Да, ведь у работодателя мизерные деньги, а пособие больше…

— Именно так. И люди уходят за пособием на биржу труда, но понятно, что если ситуация не будет улучшаться, то это пособие проблемы не решит. Оно небольшое, для Москвы оно очень маленькое, ничтожное — на 5 тысяч рублей в столице не проживешь. Для регионов это еще плюс-минус нормальные деньги, но для Москвы и крупных городов это совсем мало. И эта проблема с пособием может дестабилизировать ситуацию. Хотя сейчас эксперты говорят, что, видимо, крупных проблем, связанных с безработицей, мы избежим. Но, повторюсь, есть фактор, который на сложившуюся ситуацию влияет дестабилизирующе.

— Меня особенно интересуют аспекты увольнений в финансовом секторе. Банки миндальничать не стали: в этой сфере прошла крупная волна увольнений. В частности, одного моего знакомого, занимавшего высокий пост в крупном банке, попросили покинуть это учреждение. И он мне сказал: «Я не буду искать работу — бесполезно. В ближайшие полгода я работу не найду».

— Правильно.

— Что делать людям, которые потеряли работу? Есть смысл трудоустраиваться? Как обстоят дела в банковском сегменте?

— В банковском сегменте мы улучшений не видим: в плане рынка труда он очень сильно «просел» как раз начиная с ноября. Затем ситуация несколько стабилизировалась, и после Нового года мы не наблюдаем серьезных падений. Если говорить о ситуации в медицинских терминах, то состояние рынка «стабильно тяжелое».

— «Тяжелое» — это означает, что вообще нет вакансий?

— Есть, просто конкуренция очень высокая. Если, условно говоря, раньше на одну вакансию откликалось 10 человек, то теперь 30—40: то есть в 3—4 раза больше людей стало претендовать на одну открытую вакансию.

— А что произошло с зарплатами? Как банки себя здесь повели?

— Зарплаты, как правило, в лучшем случае зафиксированы в рублях. Понятно, что в связи с девальвацией покупательная способность рубля снизилась. Мы не видим падения рублевых зарплат — они сохраняются на прежнем уровне.

— Ну а что же страшного в этой ситуации, когда банки «купаются» в кадрах и можно найти великолепного специалиста?

— Это еще один парадокс нынешнего рынка труда: на рынок выплеснулось огромное количество специалистов, которые занимали второстепенные или не слишком значимые должности. Но в то же время все, кто занимается подбором кадров, отмечают, что найти профессионала легче не стало. Дефицит профессиональных сотрудников как был до кризиса, так и сохраняется, потому что компании стараются любой ценой удерживать ценных специалистов и таких сотрудников особенно не сокращают.

В то же время есть и другая проблема — соискателям стало гораздо труднее достучаться до работодателей. Раньше работодатели кричали, как им надоели соискатели, которые переходят с одного места работы на другое каждые полгода-год и получают повышение в зарплате чуть ли не в два раза на каждый переход. Сейчас работодатели жалуются: есть вакансия, мы размещаем ее в Интернете, и на нее приходит шквал откликов — сотни, может быть, тысячи резюме на одну вакансию. Наниматели просто физически не в состоянии просмотреть всех желающих. И, как ни парадоксально, в такой ситуации нужного человека найти сложно.

— И все же — что делать человеку, потерявшему работу? Возьмем ситуацию: менеджер среднего звена, оставшийся не у дел, — стоит ли ему переквалифицироваться, пойти временно продавцом или официантом в ресторан?

— Все зависит от жизненной ситуации. Если личные финансы позволяют, то лучше, конечно, не уходить из профессии, пытаться пусть на меньшие деньги, пусть не в Москве, а в другом городе, но как-то сохранить свою профессиональную специализацию, хотя почти все вакансии сосредоточены в Москве. Если же ситуация в финансовом плане совсем тяжелая, то ничего не остается, придется искать другую работу.

Сейчас, кстати, в связи с кризисом возник резкий спрос на бюджетные вакансии. Если раньше люди работать на государство не особенно охотно шли, то теперь ситуация поменялась на противоположную. Сейчас бюджетные вакансии пользуются спросом, хотя зарплаты там, конечно, не очень высокие.

— Получается, мой знакомый, уволенный из банка, прав: лучше переждать, если есть финансовая «подушка»?

— Если есть возможность, то, я считаю, конечно, лучше переждать какое-то время и трудоустраиваться потом, потому что уйти из профессии — очень просто, а вернуться — очень сложно. Лучше пусть будет перерыв в рабочем стаже, в резюме, который последующему работодателю будет достаточно легко объяснить, чем вы уйдете куда-то из профессии, а потом будете возвращаться, и это объяснить будет гораздо сложнее.

— Когда произойдет «разморозка» ситуации? Когда появится шанс, что эти ребята, «белые воротнички», будут востребованы?

— Сейчас все замерли в напряженном ожидании результатов второго квартала, и многие работодатели говорят, что планируют дальнейшие сокращения…

— Даже так…

— Да. Кризис, судя по всему, заканчиваться не собирается, и поэтому, несмотря на некоторую стабилизацию ситуации, сказать, когда начнется подъем, чрезвычайно сложно. Когда в Америке подъем начнется, тогда и у нас начнется — тут мы своей самостоятельной игры не играем.

Я бы сказал так: в любом случае человеку, который потерял работу, жизненно важно повышать свою квалификацию. Сейчас как раз то время, когда нужно стараться учиться, получать новые знания, повышать свою компетентность. Необязательно для этого платить деньги, идти учиться и получать какое-то дополнительное образование — можно в рамках своей нынешней работы взять на себя больше обязанностей, узнать что-то новое, приобрести дополнительные навыки. Потому что опыт уже прошедшей первой волны кризиса показывает, что ценные, квалифицированные, универсальные сотрудники будут востребованы в любом случае. Банальный совет — но это, пожалуй, единственное, что можно делать абсолютно всем.

— То есть этот перерыв можно использовать себе во благо, для получения дополнительного образования. Но это все же если деньги отложены…

— Необязательно для образования. Если человек где-то работает, то он может подойти к начальнику и сказать: «У меня есть такие-то идеи, и я готов этим заниматься». Кризис — самое время для этого.

— Как у вас самих обстоят дела? Я навела справки — в головном офисе у вас на данный момент более 100 сотрудников. А были сокращения?

— Да, конечно: кадровая индустрия вообще очень сильно пострадала от кризиса. Понятно, что все мы — и интернет-сайты, и кадровые агентства, и все, кто работает на кадровом рынке, — живем за счет того, что компании ищут себе сотрудников и за это платят. Если компании перестают искать сотрудников, а наоборот, увольняют и не платят — естественно, это большой удар по нашей индустрии. Мы сократили порядка 30% персонала.

— Приличные цифры.

— Но мы со всеми расстались по закону, выплатив компенсации, и сохранили хорошие отношения.

— А есть тенденция к тому, что компании, осенью уволив сотрудников, понимают, переждав кризис, что можно людей и назад пригласить?

— Да, сейчас все именно так и происходит. Многих людей, с которыми мы расстались, мы приглашаем назад — скажем, на внештатной основе, в качестве фрилансеров. Так делают очень многие компании — сейчас вообще всплеск фрилансерства наблюдается.

— Существует ли на данный момент — май 2009-го — сфера бизнеса, где огромное количество вакансий, где требуются рабочие руки или умные головы?

— Конечно. Медицина, фармацевтика, отчасти FMCG, то есть Fast Moving Consumer Goods, товары повседневного спроса, производство и торговля ими. В частности, технологи пищевых производств — профессия, дефицитная и до кризиса, и сейчас.

— Идем в пищевые институты за вторым образованием!

(смеется) Ну, это не та профессия, которую можно получить быстро.

— То есть пять лет придется потратить…

— Да.

— Где еще наблюдается спрос?

— Страхование неплохо себя чувствует.

— Странно, предсказывали, что эту сферу кризис тоже затронет, потому что люди начнут экономить и перестанут страховаться.

— Ну, страховки-то все равно нужны. В страховании дела обстоят лучше, чем в других сферах, и там по-прежнему требуются специалисты. Другое дело, что довольно сильно поменялся акцент в смысле того, какие сотрудники требуются. Сейчас это люди, которые занимаются привлечением клиентов, продажами товаров и услуг, то есть люди, способные непосредственно принести деньги в компанию, «добытчики». Если вы — «добытчик», то сейчас как раз ваше время.

Кто не требуется — так как раз те, кто занимался, что называется, back-office support, то есть не самыми главными и жизненно необходимыми видами деятельности. Это те, кто связан с персоналом (подбором, обучением, оценкой).

— То есть HR-службы тоже пострадали.

— Очень сильно. HR сейчас — самая проблемная зона рынка труда: по нашей статистике, конкуренция среди HR-специалистов, причем всех уровней, начиная от HR-директора и заканчивая ассистентом рекрутера, выросла очень сильно, раз в пять.

— А какой возраст соискателя сегодня наиболее востребован?

— Сложно сказать. Дело в том, что за последние годы требования работодателей к возрасту стерлись: дефицит кадров был такой, что компании готовы были брать людей любого возраста — главное, чтобы умели работать. Сейчас, конечно, требования ужесточаются. Естественно, работодатели всегда хотят более молодых сотрудников, и сегодня в «группе риска» оказываются люди предпенсионного возраста. Понятно, что компаниям хочется избавиться от старших работников и заменить их молодыми. Ситуация начала 1990-х, когда людям возраста «40+» было сложно устроиться, ушла в начале 2000-х, а теперь потихонечку возвращается. Работодатели снова начинают выдвигать жесткие требования к возрасту, отбраковывают кандидатов по этому признаку…

— «Молодым везде у нас дорога»?

— Не совсем. Я бы сказал так, что у совсем молодых как раз проблемы с трудоустройством.

— Так где «золотая середина»?

— Востребованы люди со стажем работы от пяти лет.

— Так все-таки все зависит от стажа…

— Конечно! Возраст сам по себе не очень важен. Идеальный кандидат — человек с опытом пять и более лет в отрасли, где он ищет работу, но не старше 40.

— Женщина или мужчина?

— Сейчас нет серьезной разницы. Я бы сказал, что половая дискриминация — тема неактуальная.

— Наконец-то! А то раньше все пугались: «Вы же рожать пойдете!».

— Нет, работодатели все-таки смотрят: если это молодая девушка, тем более недавно вышедшая замуж, то они при прочих равных, если есть аналогичный кандидат-мужчина, возьмут, конечно, мужчину.

— А вы говорите, дискриминация стерлась… Цветет махровым цветом!

— Это не дискриминация, это просто естественное стремление работодателя застраховаться от рисков. Масса есть компаний, где, к примеру, половина бухгалтерии неожиданно встает и уходит в декретный отпуск. И что делать работодателю?

— Я бы радовалась за эту компанию — значит, там очень хороший климат.

— А кто отчеты сдавать будет?

— Берем временных сотрудников, или пусть работают в удаленном доступе.

— Нет, так не получится.

— Понятно. Значит, тенденции, о которых я догадывалась, сохранились. А вот подскажите: если человек узнает, что стоит в очереди на увольнение, как бы вы рекомендовали ему отреагировать на происходящее?

— Начинать искать другую работу, подумать, хочет ли он перейти в другую сферу или остаться в этой же. Может быть, ему надо пойти поучиться. Есть масса вариантов — задуматься о своей жизни, взять тайм-аут. Все зависит от конкретной ситуации, поэтому общий совет дать сложно.

Единственный общий совет — не идите сутяжничать! Сейчас многие соискатели пытаются начинать судебные процессы против работодателя, пытаются выбить деньги…

— Но ведь очень многих увольняли противозаконно!

- Не надо соглашаться увольняться противозаконно. Нужно знать свои права, но сутяжничество грозит неприятностями в перспективе. Да, конечно, сейчас суд будет безусловно на стороне уволенного. Скорее всего, он получит от работодателя какие-то компенсационные выплаты, но приобретет репутацию сутяжника и у него будут большие проблемы с тем, чтобы найти новую работу. Таких историй очень много — трудовое законодательство стало «минным полем», и сегодня золотое время для юристов по трудовому праву. Однако помимо юридического аспекта есть и человеческий фактор.

Не надо вслепую подписывать все бумаги, надо внимательно их читать, только не стоит перегибать палку, потому что работодатели очень не любят сутяжников. Если за вами потянется такой «хвост» — это будет очень большая проблема.

— Давайте вернемся к вашему бизнесу. Как вы планируете развиваться в ближайшие месяцы?

— Мы сейчас большую ставку делаем на тех, кого называют «синими воротничками». Headhunter.ru традиционно был сайтом для офисных сотрудников, «белых воротничков», а сейчас мы видим, что Интернетом пользуются все более и более широкие слои населения и не обязательно это люди, которые работают в офисе. Кроме того, дефицит персонала сохраняется именно в «синеворотничковом» секторе — к примеру, по-прежнему очень нужны токари, наладчики и пр.

— А вы принципиально не размещали такие вакансии раньше?

— Нет, просто мы не размещали вакансии определенного уровня — курьеров, официантов и т. п., а придерживались узкорыночной специализации. Сейчас мы видим, что спрос среди работодателей на профессионалов производственной и торговой сфер достаточно высок, и развиваем другие бренды (не Headhunter.ru) именно в этих направлениях.

— То есть Headhunter.ru остается неким «элитарным» порталом по трудоустройству, но вы создаете и другие площадки?

— Даже не площадки. Будучи технологической компанией, мы хотим не только охватить интернет-аудиторию, но и привнести информационные технологии в сферу «синих воротничков». Это не обязательно Интернет. В частности, сейчас мы запустили большой проект с сетью терминалов «Киви», особенность которого в том, что человек может не просто заплатить за телефон, а еще и нажать специальную кнопку, и ему перезвонит оператор call-центра, которому можно рассказать о своей профессиональной принадлежности, месте жительства и желаемой работе. Эта информация заносится в специальную базу данных, а работодателям предоставляется доступ к ней либо возможность сделать, к примеру, SMS-рассылку.

— Кнопку надо нажать в том случае, если хочешь найти новую работу?

— Да. И для этого не нужно быть пользователем Интернета, нужно просто заплатить за мобильный телефон, который есть у всех. Работодатель, таким образом, получает возможность найти всех, кто желает, скажем, работать мерчандайзером в районе Алтуфьево в Москве.

— Какая интересная технология. Вы сами ее придумали или есть аналоги за рубежом?

— В мире такого нет, я не встречал, но в мире нет и терминалов оплаты, это тоже специфически российское явление, нигде люди не платят за телефон через терминалы.

Еще одно перспективное направление — метапоисковые технологии. Сейчас это вообще очень модная тема в Интернете — так называемый вертикальный поиск. Есть универсальные поисковики — «Яндекс», Google, а вертикальные рассчитаны на строго определенную область — поиск по продажам автомобилей, по недвижимости… Поисковая машина ходит по Интернету и собирает информацию обо всех вакансиях, которые собраны где бы то ни было на разных сайтах, — такой, условно говоря, «Яндекс по вакансиям». Он уже запущен — называется 100rabot.ru, можно его посмотреть в сети. Мы не стоим на месте — движемся вперед.

— А лично вы каких сотрудников предпочитаете приглашать на свой портал?

— Умных.

— Как это можно определить?

— По глазам (смеется).