Павел Гурин: «Жизнь не становится легче, но она уже предсказуема»
Фото: Uralbearing.ru

Павел Гурин: «Жизнь не становится легче, но она уже предсказуема»

3720

Председатель правления Райффайзенбанка Павел ГУРИН считает, что вторая волна кризиса маловероятна. Не потому, что ситуация в экономике существенно улучшилась, а потому, что сложности компаний стали понятны и участники рынка уже научились анализировать соответствующие риски. Подробности своей теории банкир изложил в интервью журналу «Коммерсант-Деньги».

Чего вы ожидаете от второго полугодия 2009 года?

— Если говорить о банках, то их положение во втором полугодии будет сильно зависеть от того, чем занимался банк в течение первого полугодия. Я не сомневаюсь, что это полугодие в своем абсолютном большинстве банки посвятили тому, чтобы проанализировать свои кредитные портфели и заранее идентифицировать проблемы, с которыми могут столкнуться заемщики, попытались решить их, в том числе реструктурируя задолженности. Такие банки во втором полугодии не должны столкнуться с неожиданностями и значительными новыми проблемами. Нужно исходить из того, что основные проблемы возникали в течение первых двух кварталов, так как большинство кредитов имеют так называемую амортизируемую структуру, когда заемщик погашает кредит ежеквартально, не говоря даже про процентные платежи. Если же банк по большинству заемщиков шел сначала на так называемую техническую реструктуризацию — пролонгацию кредитов без должной оценки рисков, то тогда второе полугодие может преподнести сюрпризы. Но я не думаю, что второе полугодие для банков будет хуже, чем первое. Я считаю, что можно говорить о некоторой стабилизации, потому что большинство компаний уже могут делать прогнозы по своему развитию. У всех уже есть сценарии — пессимистические, оптимистические, наиболее вероятные.

То есть новых сюрпризов не ожидается?

— Компании еще в четвертом квартале прошлого года продолжали сталкиваться с новыми экономическими условиями, такими как падение выручки. Но они также работали над тем, чтобы приспособиться к новым реалиям. Компании перестраиваются, очищаются и начинают работать по-новому. Жизнь, может быть, и не становится легче, но она уже предсказуема. Потому что кризис, если мы говорим не об определении, а о его сути,— это когда очень сложно делать прогнозы. Экономического роста во втором полугодии ожидать преждевременно, но мы скептически настроены и к ожиданиям второй волны кризиса. Некие позитивные ожидания роста мировой экономики вполне разумно закладывать уже к 2010 году.

Наверняка, как и большинство, к кризису вы не были подготовлены. Как вы прошли острую фазу кризиса: что происходило в банке, какие меры были приняты для того, чтобы остаться крупным игроком на рынке?

— Такое заявление — «никто не был готов к кризисным явлениям» — не совсем правильно. Мы все-таки должны исходить из того, что работа любого банка — это оценка рисков. Банк — это не организация, которая дешево привлекает деньги и дорого выдает. Банк — это организация, которая обязана просчитывать риски. Я считаю, что и мы, и многие другие банки были готовы к негативному развитию событий. В частности, мы всегда избегали принимать на себя те риски, которые считали неприемлемыми, независимо от того, как к ним относился рынок.

Какие именно риски вы имеете в виду?

— Например, риск изменения процентных ставок, который возникает, когда банк выдает кредиты по фиксированной ставке на длительный срок, при этом у него в структуре пассивов присутствуют деньги по фиксированной ставке на более короткий срок. У нас 85% кредитного портфеля представляли собой кредиты с плавающей ставкой. То есть риска изменения процентной ставки мы на себя почти не принимали. Оставшуюся часть мы хеджировали посредством заключения долгосрочных форвардных контрактов. Это сильно помогло. Выдавая рублевый ипотечный кредит по фиксированной ставке, сложно предположить, что сам банк располагает длинными рублями с фиксированной ставкой даже на шесть-семь лет — средний срок жизни кредита. Форвардный рынок позволял получить рубли по фиксированной ставке сроком на три-четыре года. Это ограничивает доходы, зато минимизирует риски.

То есть вам помогла консервативная стратегия.

— Да. Но это один из факторов. Не следует забывать о том, что кризисные явления в мировой экономике, в банковской сфере, начали проявляться еще осенью 2007 года, когда мы впервые услышали о проблемах на рынке ипотеки subprime. У российских банков и компаний было достаточно времени, чтобы подготовиться к кризису в России. Так что вопрос только в том, как каждый из нас воспринимал сигналы.

С точки зрения активов ситуация в вашем банке не сильно изменилась. Значит ли это, что финансовые показатели по итогам года тоже не изменятся?

— Как часть холдинга, акции которого торгуются на публичном рынке, мы не можем давать никаких прогнозов относительно показателей нашей деятельности. Прибыль любого российского банка сейчас трудно прогнозировать, так как всю возможную прибыль могут съесть резервы, которые не однозначно связаны с объемом просроченных кредитов на балансе банка. Резервы создаются под весь кредитный портфель. Сегодня по вполне объективным причинам финансовая устойчивость компаний снижается. Чем хуже финансовая надежность твоих заемщиков, тем больше резервов ты должен сформировать. Понятно, что если у тебя больше резервов, то и прибыли меньше. К тому же может так случиться, что уровень резервов, которые формируют российские банки, окажется выше доходов, которые они получили. Это приведет к убытку, что, в свою очередь, уменьшает капитал банка. И с этой проблемой банки могут столкнуться уже в 2009 году. Это и имеется в виду, когда говорят о возможной второй волне кризиса.

А в каком состоянии ваш кредитный портфель?

— В очень стабильном. Мы не ожидаем никаких неприятных сюрпризов, хотя видим, что уровень просрочки в течение первой половины 2009 года, конечно, увеличился по сравнению с прошлым годом. И, управляя своим портфелем, мы в первую очередь ориентируемся не на наши балансовые показатели, а на объективную оценку рисков и принимаем меры по минимизации этих рисков.

Что вы имеете в виду?

— Вы заемщик, который не может сегодня заплатить платеж по кредиту. У нас, как у банка, есть два варианта решения проблемы. Первый — сесть с вами и разобраться, почему вы не можете заплатить. Мы садимся и пытаемся построить некую бизнес-модель, решить, какое дополнительное обеспечение вы можете банку предоставить, на какой срок вам нужно продлить кредит. И в течение всего этого времени я показываю, что ваш кредит у меня просрочен. А есть другой вариант: в день возможной просрочки мы с вами подписываем договор о продлении этого кредита. И я его не показываю как просроченный. Это хороший способ с точки зрения показателей баланса, но таким образом банк с большей степенью вероятности увеличивает свои риски.

Получается, что на балансы банков ориентироваться сейчас нельзя?

— Можно и нужно ориентироваться. Тем не менее, анализируя любые цифры, необходимо понимать природу их возникновения и факторы, которые могут влиять на эти показатели, а замечая отклонения в ту или иную сторону, стоит задаваться вопросом, почему эти отклонения возникают.

Что изменилось на рынке кредитования за последние полгода, стало ли компаниям легче кредитоваться?

— Если мы говорим про рынок, то кредит, конечно, сложнее получить. Выдавая кредит, банк должен понимать, откуда возьмутся средства на его обслуживание и погашение. Это связано с показателями деятельности компании: объемом выручки, себестоимостью продукции, перспективами развития рынка. В первом полугодии, когда кризисные явления только разворачивались, банкам было сложно понять, насколько можно доверять прогнозам компаний. Банкам не давала уверенности многовариативность прогнозов. Банку не следует кредитовать, если он не знает, вернется ли кредит. Сейчас проблема связана с риском рефинансирования долга. Мы уже можем представить, как будет выглядеть бизнес компании в новых условиях. Она живет, пусть и с более низкими показателями. Но кредитный портфель она сформировала в прошлом году, рассчитывая на другие показатели, поэтому существует вероятность того, что кредит погасить она не сможет. Но компания может встретиться с каждым из своих кредиторов и договориться о реструктуризации. Если она делает это, то с ней уже можно работать. Все же ситуация становится более анализируемой и прогнозируемой.

Вы все-таки не ответили на вопрос, стало ли компаниям легче кредитоваться…

— Банки очень осторожно относятся к кредитованию. «Банки не кредитуют» и «банки осторожно относятся к кредитованию» — это две разные темы. Да, банки неохотно выдают кредиты реальному сектору и физлицам, но это по сравнению с прошлыми годами, когда рынок кредитования рос в год на 35%, а в 2007 году — на 50—60%. Это не значит, что банки не кредитуют сейчас вообще. Средняя дюрация кредитного портфеля любого банка в России — это где-то два-три года. Это означает, что за год от трети до половины кредитного портфеля погашается. Если бы банки не кредитовали, то уже бы как минимум 15—20% совокупного кредитного портфеля в банковской системе исчезло. Но этого не произошло.

Значит, изменились требования к заемщикам?

— Не требования к заемщикам изменились — просто заемщикам сейчас труднее соответствовать тем требованиям, которые были у банков всегда. Допустим, и это очень отвлеченный пример, банк кредитует клиентов, у которых рейтинг не ниже BB. Но ситуация в экономике ухудшилась, и все компании стали с рейтингом не BB, а, например, B. Вы изменили свои требования к заемщикам? Нет. Заемщики просто уже не соответствуют тем требованиям, которые вы раньше предъявляли. Сейчас, как и раньше, банки анализируют финансовое положение своих заемщиков, решая, будут ли они работать с компанией или нет. Есть отрасли, к которым все банки, и мы в том числе, относятся очень осторожно, но даже там могут быть компании, с которыми можно работать. Таких отраслей, с которыми невозможно работать, сегодня нет. Есть отрасли, которым нужно предъявлять более жесткие требования или уделять больше внимания.

Такие же жесткие требования предъявляются эмитентам облигационных займов? Долговой рынок переживает бум первичных размещений. Не обернутся ли они очередными дефолтами?

— Новые выпуски сейчас размещают компании исключительно с благополучным финансовым положением — безусловные лидеры рынка. Более того, они очень успешно размещают свои выпуски, так как спрос существенным образом превышает объемы размещаемых бумаг, поскольку ситуация с ликвидностью банковской системы очень хорошая. Например, недавно мы размещали облигационный заем компании «Вымпелком» на 10 млрд руб., спрос превысил объем выпуска примерно в два раза. И таких компаний довольно много. Но это не означает, что мы возвращаемся к ситуации, когда любая компания, которая размещает облигационный заем, может его разместить. Существует спрос только на очень хороший кредитный риск, поскольку эмитенты, которые включены в ломбардный список Центробанка, дают банкам уникальную возможность разместить свою ликвидность в инструмент, который позволяет им также получить ликвидность от ЦБ. Но отмечу, что, когда рынок облигаций только формировался в 1999—2000 годах, тоже размещались только самые лучшие эмитенты — и тоже на короткие сроки. Кстати, ставки тогда были такими же — 17—22% годовых. Так что, думаю, уже в 2010 году мы увидим на долговом рынке и второй эшелон.

А как скоро мы увидим докризисные процентные ставки на кредитном рынке? Ставка рефинансирования ЦБ снижается два месяца подряд. И когда этот процесс найдет отражение в процентных ставках по банковским кредитам?

— Уже находит. Но ставка рефинансирования ЦБ — это только один из показателей. Стоимость кредитования снизилась очень существенно, в том числе благодаря своевременным действиям ЦБ и правительства по стабилизации ситуации на финансовом рынке. Сейчас нет проблем с рублевой ликвидностью. Думаю, что их и не будет, как не будет и существенного ослабления рубля. Целый ряд факторов стабилизировал ситуацию на денежном рынке. Характерный пример — ставка Mosprime. Когда развивался кризис — это был октябрь-ноябрь 2008 года,— трехмесячная межбанковская ставка Mosprime доходила до 25% годовых. При том что до кризиса этот показатель стоимости трехмесячных рублей был на уровне 4,5—5% годовых. На протяжении последних двух месяцев данный индикатор держится в районе 12—13% годовых. Это очень хороший знак. Стоимость более длинных денег — 12—24 месяца — для банков также достаточно низка: те же 12—13% годовых. Если банк кредитовал в рублях с привязкой к Mosprime, то понятно, что стоимость кредитования очень сильно зависела от показателя этого индикатора. Если базовая стоимость денег снизилась, то на столько же снизилась и стоимость финансирования для клиентов. Конечно, кроме базовой стоимости денег банк добавляет кредитную маржу, которая должна в том числе покрывать риски. Стоимость риска для банков существенно возросла, и они вынуждены покрывать ее, закладывая в стоимость кредитования. Сейчас, по мере того как стабилизируется ситуация с рисками или риски станут более просчитанными, премия за риск банками тоже снизится.

Сколько же времени может потребоваться для того, чтобы объемы кредитования и ставки по ним вернулись на докризисный уровень?

— В России ставки кредитования в течение докризисных трех-четырех лет были существенно ниже инфляции. Это было связано с тем, что баланс спроса/предложения денег был перекошен в сторону предложения. Деньги приходили в страну, рынок рос, и все хотели все больше и больше финансировать, в том числе за счет привлечения денег с внешних рынков и рынков капитала. Сейчас все банки станут гораздо консервативнее даже не с точки зрения оценки риска заемщиков, а в плане оценки своих возможностей. Так рассчитывать на инструменты рыночного фондирования, как ранее, никто уже не будет. Раньше никто не мог представить, что в течение одной ночи исчезнут все рыночные инструменты рефинансирования: межбанковского рынка нет, синдицированных кредитов нет, еврооблигаций нет, облигации разместить нельзя… Что осталось? Кроме того, что все это одномоментно заменил собою ЦБ, остались деньги вкладчиков, клиентов. Есть такой показатель — отношение кредитов к депозитам и остаткам по счетам клиентов. Как правило, кредитов выдается гораздо больше. До кризиса это соотношение достигало 1,5—1,6. Сейчас банки станут менее толерантными к высокому значению данного показателя — он не будет превышать 1,1—1,2. Кроме того, в ближайшие годы такого массового предложения денег не будет — риск тоже так быстро не исчезает. Ситуация будет исправляться постепенно. И первые ростки мы уже наблюдаем. На сегодняшний день по целому ряду крупнейших заемщиков происходит фактически такая же конкуренция за возможность предоставить кредит, какая была еще девять месяцев назад. Пока это крупнейшие и лучшие компании. То же самое было десять лет назад, когда начинались рост и развитие рынка.

Беседовала Ольга КОЧЕВАЯ