Олег Вьюгин: «Нельзя однозначно утверждать, что инфляция пойдет вниз»
Фото: Ippnou.ru

Олег Вьюгин: «Нельзя однозначно утверждать, что инфляция пойдет вниз»

3433

Реальный эффективный курс рубля за полгода снизился на 5,7%. Центробанк ожидает сохранения неустойчивости валютного курса. О перспективах национальной валюты и промышленности в интервью телеканалу «Вести» рассказал председатель совета директоров МДМ Банка Олег ВЬЮГИН.

— МДМ-Банк и Урса-Банк объединились. Уже многое говорилось о целесообразности этого объединения, о его причинах. Может ли оно быть примером для других банков? Какие перспективы у объединенного банка?

— Да, 7 августа — день рождения нового объединенного банка, который, впрочем, будет называться так же — МДМ Банк, но будет существенно больше, чем предыдущий МДМ-Банк. Я считаю, что консолидация — неважно, происходит она в кризис или нет, — выгодна для акционеров, если, конечно, они смогли договориться о такой сделке. Банк с большим объемом капитала более привлекателен, он получает больший доступ к рынкам капитала, он получает возможность привлекать больше средств в собственный капитал через поиск финансовых инвесторов. И конечно, такой банк получает больше возможностей для развития бизнеса, потому что сумма прибыли, который он генерирует на единицу капитала, гораздо больше и за счет этого можно делать инвестиции и развивать бизнес.

— Важно, что речь идет не о поглощении, а о слиянии банков.

— Да. Это сделка, при которой не идет выплат акционерам в виде наличных, то есть акционеры обмениваются акциями по определенному эквиваленту.

— Вы не ждете, что в дальнейшем в российском банковском секторе будут происходить новые объединения, слияния и поглощения?

— Вы знаете, интересно то, что эта сделка по слиянию банков — вторая в истории российского финансового рынка. Первая — это слияние двух небольших банков Санкт-Петербурга, совсем незаметных, это было лет пять назад. Действительно, на российском рынке это не практиковалось, хотя если мы посмотрим на развитые европейские рынки, то там слияния практиковались все эти годы и крупнейшие банки созданы именно через слияния.

— И если мы посмотрим на американский рынок, то там то же самое. А у нас почему-то банки умирают, и если банк в таком умирающем состоянии, то его проще ликвидировать.

— Я думаю, что проблема в том, что российский банковский рынок не развит и нет еще способной к таким сделкам структуры акционеров.

— Почему сейчас многие, в том числе и министр финансов Андрей Кудрин, говорят, что количество банков может сократиться, и сократиться прилично. Это будут банкротства с отзывами лицензий или консолидации?

— Я думаю, что будет и то, и другое. И отзывы лицензий, и поглощения — не слияния, а именно поглощения. В плане поглощений банковский рынок вполне успешно функционирует.

— Хотелось бы поговорить о банковской системе в целом. Сейчас идет много разговоров о том, что ликвидность в банках есть. Но банки боятся выдавать деньги — в общем понятно, почему. Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы этот страх у банков прошел и наконец деньги уже пошли в реальный сектор?

— Есть два важнейших фактора, которые препятствуют активной кредитной деятельности банков. Первый фактор — высокие риски кредитования. Они были порождены резким изменением экономических условий. Очень многие компании резко сократили выручку, и у них значительно упала рентабельность. Им сейчас приходится решать проблемы сокращения издержек, приспособления к новым условиям и т. д. Конечно, они как заемщики становятся менее надежными. А вторая причина — то, что в результате снижения платежеспособности заемщиков банки стали очень сильно опасаться за свой капитал и выбрали для себя стратегию сокращения портфеля, с тем чтобы сократить норму требований к достаточности капитала. То есть можно увеличивать капитал, а можно сокращать портфель.

Эта ситуация тупиковая. Исправить ее можно так: во-первых, предложить банкам инструменты повышения капитала. Понятно, что в данном случае это может сделать только государство, хотя акционеры тоже способны это сделать. Во-вторых, нужно понимать, что происходит процесс «отделения белых от черных», надеюсь, что он завершится осенью. Станет ясно, кто сможет существовать дальше (и банки будут работать с такими компаниями) и кто станет объектом либо банкротства, либо слияний и поглощений в нефинансовом секторе. Я уверен, что сейчас многие российские банки будут пытаться увеличивать свои кредитные портфели.

— Как вы относитесь к предложению создать банк «плохих» активов в России, нужен ли он?

— Я не думаю, что масштаб проблемы такой, что требует создания подобного банка. Это во-первых. Во-вторых, в России это достаточно трудно сделать, потому что «плохими» у банков являются самые разнообразные активы — от ценных бумаг до недвижимости, автомобилей и пр. Как управлять таким массивом активов? Что это за организация должна быть? В принципе сейчас банки внутри себя создают банки «плохих» активов. Делается это очень просто: создаются дочерние компании, кредитуются, эти компании на кредиты приобретают «плохие» активы и начинают ими управлять. Это управляющие компании, которые дифференцированы — дочерняя компания по управлению ценными бумагами, дочерняя компания по управлению недвижимостью и т. д.

— Что потом делают с этими «плохими» активами и дочерними компаниями? Есть ли возможность у банков как-то вернуть средства?

— Задача управляющих компаний — максимально решить проблему прав собственности и хотя бы частично вернуть деньги банкам.

— Если говорить о более глобальных вещах, то сейчас очень много разговоров о дефиците бюджета и о том, как и где занимать деньги. Где взять деньги на внутреннем долговом рынке — из Фонда национального благосостояния или где-либо еще? И где лучше занимать — на внутреннем или на внешнем рынке?

— Первое, что нужно сделать для российской экономики (которая отличается и от американской, и от китайской, и от индийской), — это попытаться не увеличивать дефицит бюджета. Нужно очень внимательно посмотреть на эффективность бюджетных расходов и попробовать не увеличивать их, а сокращать. Второе — безусловно, надо тратить какую-то часть накопленных средств, это стабилизационный фонд или даже Фонд национального благосостояния. Но нужно избежать очень быстрого расходования этих фондов, потому что (будет иметь место) психологический эффект и оценка кредитоспособности страны будет резко дисконтирована в этом случае.

Поэтому я считаю, что правильная тактика заключается в том, чтобы частично использовать и накопленные средства, но одновременно выходить на рынки, для того чтобы финансировать дефицит бюджета.

— Есть страны, у которых большой госдолг, и им это, собственно, не мешает. Почему нам это должно мешать?

— Я согласен с тем, что госдолг можно немножко увеличивать, и у России есть такая возможность. Просто сейчас рынки очень сложные. Если бы это были докризисные рынки, то это было бы очевидным решением и это можно было бы делать без большого напряжения. Сейчас это не очень сложно, поэтому нельзя выйти с очень большими заимствованиями.

— Но в принципе внутренний долговой рынок нужно развивать.

— Безусловно, внутренний долговой рынок нужно развивать, но это требует достаточно существенного изменения всех подходов к внутренней макроэкономической политике и снижения инфляции.

— Как вы оцениваете перспективы этого снижения? Вроде бы удалось взять инфляцию под контроль, она уменьшается…

— Вот «вроде бы» — это ключевые слова в том, что вы сказали. Дело в том, что мы пока не знаем до конца, какой инфляционный эффект окажет переход на дефицитный бюджет и его монетарное финансирование. Вроде бы по денежной программе, которую составили монетарные власти, получается, что мы должны пройти отметку в 10%, но это в какой-то степени эксперимент. Все параметры экономики после кризиса осенью 2008-го поменялись очень сильно. Поэтому сделать однозначные заключения о том, что инфляция уйдет вниз, нельзя. 10% — это все-таки возможный исход.

— Как вам видится развитие ситуации осенью, будет ли оживление? Во всяком случае в промышленности — потому что уже пора. Если мы предполагаем U-образный выход из этого спада, то уже два месяца находимся на дне, должен уже наметиться восходящий тренд.

— Я не жду большого оживления, этого пока не просматривается. Но жду, что будет установлен определенный статус-кво. Появятся компании, которые начнут генерировать достаточно устойчивый поток выручки, это факт. Скорее всего, мы увидим стабилизацию. Хотя мы зависим от внешней среды и дальнейшее развитие событий можно охарактеризовать как «высокую неопределенность».

Причины тому очень просты — фискальные стимулы, которые были задействованы ведущими странами и Китаем в том числе, безусловно, сработали. Но нельзя все время жить на фискальных стимулах, должно измениться поведение самих предприятий, инвесторов и т. д. Изменилось ли оно? Я этого достоверно не вижу.