Алексей Улюкаев: «Не надо ждать никакой второй волны»
Фото: Ros-bankir.ru

Алексей Улюкаев: «Не надо ждать никакой второй волны»

3682

Текущий год — это год преодоления кризиса. Свидетельства тому начали постепенно появляться уже с конца 1-го квартала, прежде всего в финансовой области: сначала произошла стабилизация на валютном рынке, курсов валют, структуры депозитов населения и бизнеса, инфляционных ожиданий и пр. Такую точку зрения в интервью ИА «Прайм-ТАСС» высказал первый зампред Банка России Алексей УЛЮКАЕВ.

Какие тенденции проявляются на российском рынке в последние три месяца, и как они отличаются от ситуации начала кризисного года? Насколько сильно может измениться ситуация к концу 2009 г?

С моей точки зрения кризисным был прошлый год, а текущий — это год преодоления кризиса, выхода из него. Свидетельства этого начали постепенно появляться уже с конца 1-го квартала, прежде всего в финансовой области: сначала произошла стабилизация на валютном рынке, курсов валют, структуры депозитов населения и бизнеса, инфляционных ожиданий. Теперь же стабилизация касается уже и банковского кредитования, и всей деятельности банков. В этом смысле июнь 2009 г. я считаю показательным месяцем. А в июне-июле уже стали происходить изменения тенденций в сфере реальной экономики. Сейчас можно сказать, что нижняя точка спада, видимо была в мае. Так называемое «дно» уже пройдено.

Сейчас наметились серьезные признаки улучшения ситуации, постепенно проясняются отношения с поставщиками и потребителями, становится ясна ситуация на рынках: спрос, конъюнктура. Лучше стало на мировых рынках: мы это видим по товарным ценам. Соответственно положение экспортеров улучшается. На внутреннем рынке ситуация с улучшением конъюнктуры чуть запаздывает, но она тоже есть. А если становится понятной перспектива сбыта продукции, то становится более ясным финансовое положение заемщиков, и это позволяет банкам принимать обоснованные решения о предоставлении кредитов. Это действует лучше, чем какие бы то ни было административные указания или наши уговоры. Мы видим, что с июня частные банки, что особенно отрадно, прекратили снижение кредитования. Пока нет и роста их кредитного портфеля, но снижение уже закончилось — это важно. Я думаю, рост начнется вот-вот, может быть, уже начинается. Интересно, что до июня госбанки или банки с участием в кредитовании были лидерами, и это лидерство обеспечивалось разными способами, в том числе ресурсной поддержкой и административным нажимом. Сейчас же они немного приотстают, а частный бизнес работает лучше. Это очень важный показатель, говорящий об осознанных самостоятельных деловых решениях. Кроме того, и по динамике промышленного производства мы видим, что июнь лучше мая, июль лучше июня, и мы надеемся, что эта тенденция продолжится.

В июле текущего года, как и в июле прошлого года, опять появились разговоры о девальвации рубля. Есть ли у Банка России намерения по целенаправленному снижению курса рубля?

Причина появления таких слухов — это, наверное, задачка для психологов. Возможно причина в традиционном летнем недостатке информации, поиске какого-то ни было информационного повода, поскольку никаких реальных оснований для девальвации рубля нет. Что такое девальвация? Под девальвацией одни понимают некие осознанные действия властей, то есть существование некой политики, направленной на девальвацию, или наоборот, противодействие ей. Есть другой подход — наличие фундаментальных экономических обстоятельств, способствующих девальвации. И по первому, и по второму основанию я даю отрицательный ответ. То есть Центральный банк не преследует никакой цели, связанной с курсообразованием. У нас нет намерений по целенаправленному снижению курса рубля, как нет и не было намерений по целенаправленному его повышению. Наши цели связаны с инфляцией, по курсу рубля у нас цели нет, и мы никоим образом не считаем, что тот или иной курс лучше или хуже, что девальвация или ревальвация рубля будет однозначно позитивна.

Это очень сложные феномены, за которыми стоит большое количество разнонаправленных факторов, и просто так говорить, что если опустить рубль на 10 процентов и от этого будет экономике лучше — это безосновательное утверждение.

С точки же зрения фундаментальных обстоятельств мы видим, что ситуация с платежным балансом — устойчиво позитивная. А платежный баланс — это главное, что влияет на соотношение спроса и предложения валюты на внутреннем рынке. Сейчас у нас исправно положительный торговый баланс, исправно положительный счет текущих операций, у нас при некоторой волатильности в целом вполне нормальная ситуация по капитальному счету.

Предложение валюты на внутреннем рынке велико. Нет больших проблем с рефинансированием валютного долга. По динамике пассивов мы видим, что он погашается, по крайней мере, в части задолженности коммерческих банков. В ряде случаев, и это, прежде всего, касается нефинансовых корпораций, находятся решения по рефинансированию долга и т. д. Но на это накладываются некоторые текущие колебания. Прежде всего, это связано с состоянием фондового рынка, с поведением спекулятивных инвесторов, краткосрочным притоком-оттоком капитала. И здесь участники рынка во многом ориентируются на товарные цены, прежде всего на цену нефти. Считается, что если цена на нефть растет, или высока, то это основание для притока капитала в Россию, если она снижается, или низка — то это основание для оттока.

Элементы этого поведения мы видим на внутреннем валютном рынке, когда на короткие промежутки времени в основном под влиянием этого фактора происходят приливы и отливы, наблюдается волатильность. Поэтому могу полагать, что единственное, что было и будет в ближайшее время, — это волатильность курса рубля под влиянием, прежде всего, этого фактора краткосрочного притока-оттока капитала, сориентированного на нефтяную конъюнктуру.

Банк России делал, и будет делать некоторое сглаживание этой волатильности, без нацеленности на какой-либо определенный курс. Просто мы хотим избежать больших скачков и колебаний. Потому что наш бизнес и наше население не вполне готовы к ним, они воспринимают краткосрочные колебания как основание для совершения каких-либо действий над своими инвестиционными портфелями, что неправильно, и что несет зачастую разочарования, убытки и т. д. Поэтому мы бы хотели эти колебания сглаживать. Этим и объясняется наше периодическое присутствие на валютном рынке. Хотя в целом мы проводим все более либеральную политику курсообразования, создаем все возможности, чтобы курс образовывался на рынке без участия регулятора.

Сколько валюты продал Банк России в августе на внутреннем рынке?

В августе совсем немного, чуть менее 1 млрд долларов. В июле объем продаж был значительно больше — порядка 4 млрд долл.

Насколько сильным может быть давление на рубль в 4-м квартале, когда начнутся выплаты по иностранным долгам компаний и банков?

Давайте посмотрим на балансы банков: мы видим, что чистые иностранные активы сейчас превышают 30 млрд долл. Это означает, что накоплены значительные валютные средства. С 1 июля мы сняли ограничения по валютной позиции, и банки во многом сняли валюту с наших счетов: их величина снизилась с примерно 20 млрд долл до 7 млрд долл, и разместили в иностранных банках, получают небольшую доходность. В основном эти средства предназначены для исполнения обязательств самих банков или их клиентов. И в этой связи я не ожидаю никаких драматических событий — в основном все готовы: либо подготовили реструктуризацию задолженности, либо подготовили соответствующие средства в виде валютных активов.

Безусловно, изменение динамики денежного предложения всегда влияет на валютный рынок. Чем больше денежное предложение или чем мягче денежная политика, тем больше вероятность того, что на валютном рынке будет возникать дополнительный спрос. В этой связи возможны краткосрочные превышения спроса над предложением, и на короткие промежутки времени возможны подвижки курса в сторону ослабления рубля относительно бивалютной корзины. Но, во-первых, я не думаю, что они будут длительны по времени, во-вторых, не думаю, что они эти колебания будут велики по амплитуде. В любом случае, нет никаких фундаментальных обстоятельств для существенных девальвационных ожиданий. Кроме того, объемы резервов таковы, что позволяют без труда справиться с любым возможным развитием ситуации.

Какова сейчас динамика денежной массы?

На данный момент — минус 9 процентов относительно прошлого года, в начале месяца было даже минус 10 процентов. Ситуацию статистически во многом определяет база предшествующего года. Если мы вспомним, второй квартал 2008 г. был позитивный: рекордно выросли нефтяные цены, на время открылись международные рынки, был приток капитала в Россию, рост предложения на внутреннем валютном рынке, и была значительная эмиссия денег, связанная с приростом наших резервов. То есть на фоне той высокой динамики, динамика денежной базы во 2-м квартале текущего года была статистически даже хуже, чем в 1-м квартале.

В то же время, в прошлом году уже с начала августа динамика денежного предложения изменилась, прекратилась дополнительная эмиссия. Думаю, что статистически эффект базы сейчас таков, что начиная уже с августа мы увидим улучшение динамики денежной базы этого года к прошлому году, и наверное эта тенденция сохранится.

Каковы шансы на то, что в августе-сентябре может быть инфляция, близкая к нулю или отрицательная?

У меня такие ожидания сохраняются. Считаю, что у нас будет в августе нулевая или даже отрицательная инфляция, возможно это и в сентябре. Я это связываю, прежде всего, с очень хорошей ситуацией с базовой инфляцией: она у нас находится на исторически самых низких уровнях — в июне и июле — 0,3 проц. То, что мы в июле получили 0,6 процентов инфляции, что хуже, чем в прошлом году, это исключительно связано с сезонным фактором — с какой-то странной, необычной динамикой цен на продукцию нового урожая. Я предполагаю, что это отложенная реакция, скорее всего она проявится в августе-сентябре. Но будем смотреть.

Какую инфляцию вы ожидаете по итогам 2009 г.? Есть ли прогноз на 2010?

Я уже не раз говорил, что по итогам года ожидаю инфляцию существенно меньше официального прогноза, то есть менее 13 проц. Думаю, будет меньше 12 проц, не исключаю, что и меньше 11 проц. В отношение 2010 г, то здесь мы не разойдемся с тем прогнозом, что готовит правительство в материалах к трехлетнему бюджету (сейчас прогноз правительства по инфляции на 2010 г — 10 проц — прим Прайм-ТАСС). Мы ожидаем существенного снижения инфляции в 2010 г., но конкретные цифры я бы не хотел называть сейчас.

Но цифра будет однозначная или двузначная?

Не более 10 проц.

Сохраняется ли тенденция по нулевому притоку-оттоку капитала?

За исключением января, который, с точки зрения оттока-притока капитала продолжал 2008 г, во все остальные месяцы был примерно ровный уровень движения капитала, и я думаю, что так будет и дальше. За 7 месяцев чистый отток капитала оценивается примерно в 26 млрд долл. И если проанализировать каждый месяц, то, за исключением января, у нас складывается практически нулевое сальдо, хотя, конечно были и небольшие плюсы, и небольшие минусы, так в июле был небольшой отток.

Каковы предварительные данные по сальдо торгового баланса и текущему счету по итогам 1-го полугодия?

Данные позитивные, и примерно соответствует нашим прогнозам. По итогам 1-го полугодия сальдо по торговому балансу существенно позитивное — около 43 млрд долл, то есть получается положительное сальдо в 7 млрд долл в месяц, как и ожидали. По счету текущих операций сальдо также положительное — порядка 17 млрд долл за полугодие, то есть по 2,5—3 млрд долл в месяц, и это также более-менее ровная величина, здесь нет взлетов и падений в отличие от капитального счета.

Начал ли Банк России снижать инвестирование в казначейские бумаги США, как заявлял ранее? Изменилась ли доля UST в резервах с 30 проц, которые были на начало лета?

Доля не сократилась, такой примерно и остается. Она немного колеблется, но остается на уровне более 30 процентов. Хочу сказать, что у нас нет никаких задач и стремлений по снижению этой доли. Она может снизиться арифметически, естественным образом за счет того, что мы в этом году разместим часть резервов — 10 млрд долл — в облигации МВФ. Может снизиться она и в результате того, что возможно некоторое увеличение депозитов в коммерческих банках по мере того, как будет улучшаться их финансовое положение. По первому полугодию вышла очень неплохая отчетность у ведущих банков, и это является основанием для того, чтобы немного увеличить лимиты по депозитам.

Банк России намерен сразу пробрести облигации на 10 млрд, или осуществлять покупку траншами? Могут ли инвестиции начаться уже в августе?

Думаю, что мы будем инвестировать траншами. В отношении сроков могу сказать, что размещение в августе точно невозможно, в сентябре возможно — но маловероятно. Скорее всего — четвертый квартал.

Получил ли Банк России документы по поводу создания Российского финансового агентства?

Да, нам поступали документы, и мы положительно к ним отнеслись, согласовали. Но сейчас мы должны будем пересогласовать, поскольку Минфин РФ хочет внести изменения, связанные с уточнением правовой формы агентства. В новом варианте мы пока еще не получали документы.

Вы считаете, что для управления средствами ФНБ необходимо создание специального агентства?

Сейчас инвестирование средств фонда ограничено вложениями в облигации суверенного долга. Если говорить о том, что и дальше нужно вкладывать средства ФНБ только таким образом, то Банк России готов продолжать их размещать. Но в данном случае речь идет о диверсификации вложений, о том, чтобы вкладывать в инструменты фондового рынка, в производные финансовые инструменты и т. д. Конечно, риски, которые связаны с этими вложениями — это предмет отдельного разговора, их оценки с учетом опыта глобального кризиса. И Банк России всегда говорил, что не готов заниматься подобной деятельностью — у нас нет ни опыта, ни персонала соответствующего, поэтому естественно этим должен заниматься какой-то другой орган.

Мы говорили, что есть три варианта, — назначить агентом какой-либо из существующих финансовых институтов, например ВЭБ, прибегнуть к помощи тех, кто работает на международном рынке, к примеру, Банк международных расчетов, или создать новое агентство. Все три варианта имеют свои плюсы и минусы. Минфин решил выбрать вариант создания новой структуры. Это вполне рациональное решение. К тому же не надо забывать, что агентство будет заниматься управлением не только активами ФНБ, но и государственным долгом, это отдельная статья, и Центральный банк не имеет ни опыта, ни мандата на управление долгом.

Были ли случаи применения Банком России повышенных требований к банкам, которые не стали снижать ставки по привлеченным средствам от физлиц?

Ответ: Нет, мы пока не ужесточали требования, и нет никаких планов по их введению. Мы просто оставляем за собой такую возможность. Пока мы действуем методом словесных интервенций. Вы знаете, что мы устанавливаем некоторый таргет по ставкам — было 18 процентов, сейчас 17 процентов. Мы видим, что банки, в основном, реагируют на это, и сейчас нет никаких оснований подкреплять словесные интервенции какими-то действиями. Если они возникнут, то, вероятно, мы сможем этот инструмент задействовать. У нас есть единственный опыт использования этого инструмента — при нарушении наших рекомендаций по открытой валютной позиции, которые мы установили в прошлом году. Не скажу, чтобы мы действовали очень жестко, но здесь важно не то, насколько процентов ужесточили требования — важен сам факт реакции, выражение регулятором своего отношения. Думаю, сейчас такой необходимости нет, поскольку есть нормальное взаимопонимание с банками. Но если потребуется — у нас инструментарий имеется.

Какие негативные последствия могут быть у банков, которые не смогут сбалансировать цену привлеченных денег и размещаемых?

Мы предупреждаем сейчас банки относительно цены пассивов. Мы говорим о том, что банкам будет очень сложно отрабатывать такие дорогие пассивы в ситуации, когда более вероятно снижение ставок, чем их повышение. Кредитный рынок становится рынком покупателя, и покупатель — заемщик будет диктовать во многом конъюнктуру, которая на этом рынке будет складываться. И после восстановления кредитной активности банкам будет трудно поддерживать тот уровень кредитных ставок, которые они сейчас имеют, они будут вынуждены их снижать. В этой ситуации высокие ставки по привлеченным средствам и низкие по размещаемым создадут проблемы для финансового состояния банков. Поэтому мы сейчас и предупреждаем: избегайте дорогих пассивов, старайтесь снижать ставки.

Будет ли осенью текущего года повышенный спрос на ликвидность у банков?

Вероятно, потребность в ликвидности увеличится, может быть на несколько сотен миллиардов рублей. С другой стороны, мы знаем, что осенью у нас и бюджет будет ликвидность гораздо более активно предоставлять, поэтому думаю, что в целом бюджет с этой проблемой справится. Но проблема в том, что бюджетная эмиссия, в отличие от кредитной эмиссии, не целенаправленная. То есть бюджет дает деньги бюджетополучателям, они поступают в компании, домашние хозяйства, а последние с какими хотят банками, с такими и взаимодействуют. То есть, возможно, в одних сегментах банковской системе будет избыток, а в другой недостаток свободных средств. Как системной, проблемы ликвидности быть не должно, но как секторальная — она может быть. Поэтому какие-то секторы банковской системы будут предъявлять дополнительный спрос на ликвидность на межбанковском рынке и на инструменты рефинансирования Банка России. А у нас средств для рефинансирования более чем достаточно. Все видели, что при необходимости мы могли увеличить объем валового кредита до 4 трлн руб. Но, думаю, осенью это не потребуется.

Какой рост кредитного портфеля у банков вы ожидаете к концу года? Какова будет просроченная задолженность?

Ответы: Сейчас, как я уже сказал, происходит стабилизация кредитного портфеля. До конца года относительно нынешнего уровня, полагаю, возможен рост на несколько процентов. В отношении просроченной задолженности, я не думаю, что она будет больше 10—12 проц по итогам этого года.

По вашему мнению, можно ли ожидать девальвации доллара, как полагают многие эксперты?

Я бы сказал, что идет не девальвация доллара, а завершился этап его ревальвации. Ведь острая фаза кризиса — все второе полугодие прошлого года — это период, когда инвесторы уходили из рисковых активов в менее рисковые. В валютном смысле это доллар, а в смысле инструментов — это казначейские бумаги США. Это и обусловило рост курса доллара, и девальвация рубля или других валют, были обратной стороной укрепления доллара. Затем начался обратный процесс. По мере стабилизации глобальной экономической ситуации и ситуации в отдельных странах, инвесторы снова стали проявлять интерес к вложениям в национальные ценные бумаги и национальные валюты. И соответственно доллар стал терять тот гандикап, который он получил. Сейчас продолжается это обратное движение. Выход из кризиса означает сокращение спроса на более надежные активы и увеличение спроса на более рисковые и более доходные активы, можно сказать: аппетит к риску просыпается. Это означает, что в краткосрочном плане, есть основания к тому, чтобы снижались котировки доллара к большому количеству других валют. Что будет дальше? Надо смотреть, как быстро будут выходить из кризиса те или иные экономики, как быстро будут становиться привлекательными вложения в реальные активы этих экономик, в том числе и Соединенных Штатов. В среднесрочном плане будет возможно укрепление доллара, но это трудно предсказывать.

Когда состоится наблюдательный совет ВТБ, который будет определять цену размещения допэмиссии акций?

На следующей неделе — 25 августа. Но мне некорректно озвучивать какие-либо цифры до заседания.

В последнее время весьма традиционным стал вопрос — в каких валютах населению держать деньги?

Все зависит от того, какая структура доходов и расходов у человека. Если вы получаете средства в рублях и тратите в рублях, то логично иметь подавляющую часть сбережений в рублях. Это очевидно. Если вы собираетесь совершать какие-то валютные траты, например, обучение за границей, лечение, то резонно накапливать большие части средств в валюте той страны, в который вы будете тратить. Если вы очень богатый человек и у вас большой инвестиционный портфель, то тогда не меньше половины портфеля можно держать в национальной валюте, а по второй половине по иностранным валютам повторить структуру размещения средств наших госфондов.

И в заключении, ждете ли вы вторую волну кризиса до конца года?

Я еще в начале текущего года говорил, что не надо ждать никакой второй волны кризиса. И сейчас это становится все более очевидным. Не будет никаких вторых волн. Я думаю, и глобально, и национально мы на стадии восстановления. Восстановление будет долгим, тяжелым, с высокой волатильностью, с краткосрочными спадами, но это будет восстановление.