Антон Политов: «Если управлять непрофильными активами с умом, все вложения окупятся в кратчайший период»
Фото: Banki.ru

Антон Политов: «Если управлять непрофильными активами с умом, все вложения окупятся в кратчайший период»

3119

Почему многим российским банкам не под силу решить проблему «токсичных» активов самостоятельно? Как правильно избавляться от «плохих» долгов? Должно ли государство побуждать представителей бизнеса к тому, чтобы они реанимировали предприятия, попавшие в трудное положение? На эти вопросы отвечает управляющий директор Национального залогового агентства Антон ПОЛИТОВ.

— Итак, «токсичные» активы: что это такое и почему, на ваш взгляд, эта проблема сейчас у всех на устах?

— Сейчас мировая экономика переживает сложный посткризисный этап. Если сравнивать с болезнью, то можно сказать, что опасность для жизни уже прошла, но еще непонятно, с какими последствиями для себя организм выйдет из болезни. Основным «вирусом», отравляющим экономику, сейчас и выступают так называемые «токсичные» активы. Во-первых, это кредиты чаще корпоративные, просрочка по которым так велика, что банк сталкивается с необходимостью создания резервов, равных или почти равных сумме кредита. Во-вторых, это залоговое имущество, переданное банку должником в качестве уплаты долга. Наконец, к «токсичным» активам можно отнести любое другое имущество компании — от основных средств до запасов продукции, — полученное банком для списания задолженности.

В результате получается, что банк, в посткризисный период остро нуждающийся в ликвидности, либо не получает ее вовсе, либо получает вместо денег имущество различного типа, которое должен с максимальной скоростью превратить в деньги. Проблема в том, что каждый день содержания такого рода актива стоит банку денег: это затраты на резервы, затраты на налоги, собственно затраты на содержание имущества, затраты на персонал, не говоря уже о том, что чем больше времени проходит, тем существеннее потери банка по кредиту.

— Если все так плохо, почему бы банкам просто не продать, как вы предлагаете, это имущество, превратив тем самым непрофильный актив в деньги?

В этом-то и суть проблемы: просто взять и продать такой актив банк не может.

— Почему?

— Во-первых, если мы говорим о кредитах, то банку тяжело будет найти покупателя на ссуду с такой просрочкой. Во-вторых, структура непрофильных активов очень неоднородна, сюда может входить любое имущество: от здания завода до запасов лампочек в несколько тысяч штук, которые завод производил. Как вы понимаете, поиск покупателя в этом случае должен осуществлять специалист.

Наконец, третий важный фактор — это время. Теоретически банк может создать специальную структуру, найти людей, специализирующихся на торговле непрофильными активами, вывести все активы на баланс этой дочерней компании. И в принципе ряд банков так и поступают. Но для кредитных организаций, не входящих в число банковских гигантов, это путь к банкротству, так как пока они создают подобные институты, их бизнес будет уничтожен разрывом в активах и пассивах. Иными словами, не получая денег по предоставленным кредитам, они не смогут выдавать новые займы, а значит, не смогут обеспечивать себе, своим вкладчикам и инвесторам обещанную прибыль.

— Вы можете привести примеры того, как «токсичные» активы влияют на бизнес банков?

— Например, ВТБ получил убыток в размере 31,5 миллиарда рублей за первое полугодие, виной чему стали просрочки по кредитам, Сбербанк увеличил резервы в семь раз до 282 миллиардов рублей. Аналогично МДМ-Банк создал резервов под возможные потери по ссудам в размере порядка 252 миллионов долларов, что вывело в минус не только чистую прибыль, но и доход от операционной деятельности. Получается, что если банк играет по правилам и создает резервы согласно качеству своего портфеля, эти резервы просто «съедают» всю прибыль. И это в крупнейших банках — в топ-10. А что же тогда делать не столь крупным банкам, из чего формировать резервы?

— Насколько я понимаю, ваше агентство стало первой компанией, цель которой как раз и состоит в очистке банков от непрофильных активов?

— Да, вы абсолютно правы, наше агентство — пионер этого рынка, и основная наша задача состоит в том, что помочь банкам избавиться от «плохих» активов. Мы первыми поняли всю остроту стоящей перед банковской системой проблемы и быстро среагировали, создав площадку, на которой уже сейчас, спустя всего четыре месяца после создания агентства, в процессе реализации находятся непрофактивы на сумму свыше 1,5 миллиарда рублей.

— Значит ли это, что банки видят в вас «спасательный круг»? В каком случае вы беретесь за реализацию активов?

— Мы позиционируем себя если не как «спасателей» банков, то как помощников в трудный период. Мы не боимся иметь дело с любыми активами, «засоряющими» банковский баланс: от кредитов до залогового имущества любого типа. Для этого в нашей компании разработано несколько механизмов работы с «токсичными» активами. Прежде всего, мы осуществляем собственно продажу имущества. Это значит, что банку достаточно передать нам параметры имущества, от которого он хотел бы избавиться, а наши менеджеры уже разрабатывают стратегию поиска покупателя, проводят все необходимые мероприятия по поиску наиболее выгодного варианта сделки купли-продажи и в конечном итоге проводят ее в кратчайшие сроки.

В качестве имущества не всегда выступает предмет, который можно продать. Зачастую банки для списания долга получают весь бизнес целиком, найти покупателя на который в течение одного-двух месяцев даже нам не под силу. В таких случаях мы предлагаем другие услуги, а именно управление подобными предприятиями или создание совместных предприятий. Ведь, по сути, если бизнес будет реанимирован в кратчайший срок, то доход от этого бизнеса будет для банка таким же источником ликвидности, как и платежи по кредитам.

— Вы сказали, что ваша компания стала первой площадкой по реализации непрофактивов. Но, насколько я понимаю, сейчас вы не единственные, кто предоставляет такую услугу на рынке. Сбербанк, ВТБ и еще ряд крупных банков уже создали или заявили о намерениях создать отдельные структуры, занимающиеся непрофильными активами. Не боитесь конкурентов?

— А чего их бояться, на земле и так жесточайшая конкуренция: 7 миллиардов человек, таких же, как вы, претендуют на вашу пищу, воздух, воду и на счастливую жизнь…

Ну а если серьезно, то мы уже с самого начала понимали, что наш целевой сегмент лежит за пределами топ-5 российских банков. Сегодняшний рынок непрофактивов оценивается в сумму порядка 900 миллиардов рублей, при этом только просрочка Сбербанка составляет порядка 120 миллиардов рублей. Естественно, это слишком большой кусок пирога, чтобы отдавать его сторонней организации, и решение менеджмента Сбербанка, ВТБ и МДМ Банка о создании отдельной структуры по сбыту таких активов вполне закономерно. Наш целевой сегмент — это банки не столь крупные, но так же активно наращивавшие кредитный портфель во время кредитного бума и столкнувшиеся сейчас с проблемой неплатежей.

— Тем не менее на рынке сейчас появляется много компаний, рассчитывающих работать как раз с той категорией банков, которая для вас является целевой…

— Действительно, число компаний, принимающихся за реализацию «токсичных» активов, увеличивается буквально каждый день. В большинстве своем это агентства, которые исказили первоначальную идею и создают площадки по типу «из рук в руки». То есть они каким-либо образом получают информацию о банковских активах и предлагают на платной основе разместить объявление на своих порталах.

В моем понимании это тупиковый ход, так как у продавцов «плохих» долгов нет денег на обслуживание активов, не говоря уже о платном размещении объявлений. Да и рынок сейчас не в том состоянии, чтобы подобного рода товар расходился как горячие пирожки; к поиску покупателей — и в этом состоит наш ключевой принцип — нужно подходить проактивно: не ждать, пока покупатель найдет тебя, а самому искать покупателя. Мы не расцениваем подобного рода интернет-площадки как своих конкурентов, так как принципиально различается характер предоставляемых услуг: мы не просто размещаем объявление, а берем на себя ответственность за то, чтобы актив был реализован или передан в управление, то есть так или иначе принес прибыль. Эти же компании не дают никаких гарантий и не прилагают никаких усилий для поиска покупателей. И главное отличие — мы собственными средствами участвуем в выкупе наиболее интересных, на наш взгляд, залогов.

— Для решения проблемы «плохих» долгов в США, например, выделен 1 триллион долларов и в процессе создания находятся так называемые bad banks — кредитные организации, которые будут специализироваться на скупке «токсичных» активов. О создании «плохого банка» много говорилось и в России, однако эта идея пока не получила господдержки. Как вы считаете, должно ли государство вмешаться в решение проблемы?

— Безусловно, государство не может и не должно оставаться в стороне. Вообще надо сказать, что текущий кризис не первый, ведь только за последние 30 лет было зарегистрировано больше ста банковских кризисов. И если обратиться к истории, то окажется, что успешные программы по преодолению последствий кризиса состоят из двух базовых компонентов. Это своевременная оценка «плохих» активов и создание стимулов к быстрому избавлению от них.

Вот именно здесь и должно подключиться государство. Я убежден, что с учетом российских реалий правильно не создавать госбанк «плохих» долгов, а побуждать представителей бизнеса к тому, чтобы они реанимировали предприятия, попавшие в трудное положение. По сути, именно эта идея и реализуется сейчас в США: власти не хотят просто «заморозить» деньги в непрофильных активах, они хотят разбудить интерес частных инвесторов к этим активам, и вложенный триллион долларов — это государственная гарантия того, что подобного рода инвестиции безопасны, мотивация для инвесторов также вкладывать сюда деньги.

— Насколько я понимаю, Национальному залоговому агентству уже приходилось решать подобного рода задачи и заниматься управлением проблемного бизнеса?

— Да, вы правы, мы первыми начали работать с этими активами и выполняем роль инвесторов и посредников. Мы уверены, что не надо бояться инвестиций в этот сектор: если управлять непрофильными активами с умом, все вложения окупятся в кратчайший период. Например, недавно к нам обратились собственники бизнеса — предприятия, занимающегося производством полиэтилена. Компания попала в трудное положение, как и многие сейчас, по причине недоступности кредитных ресурсов. Аналитики нашего агентства, тщательно изучив антикризисный план менеджмента предприятия, пришли к выводу, что имеет смысл инвестировать в этот актив и, возможно, стать совладельцами этого бизнеса.

Действительно, если люди давно и хорошо зарекомендовали себя на рынке, если они понимают, какие конкретные шаги для выхода из кризиса необходимо сделать, и готовы подробно освещать их потенциальным инвесторам, то такого рода вложении абсолютно безопасны, во всяком случае менее рискованны, чем вложения в фондовый рынок.

Беседовала Екатерина ВАСИЛЬЕВА, Banki.ru