Александр Савельев: «Все равно нас госбанки будут плющить по ставкам, и мы будем их снижать»
Фото: Viperson.ru

Александр Савельев: «Все равно нас госбанки будут плющить по ставкам, и мы будем их снижать»

3612

У банка «Санкт-Петербург» всегда были хорошие отношения с властью — небольшим пакетом акций владеет премьер-министр Владимир Путин, деньги на депозитах банка в свое время размещала губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко, а ее сыну принадлежит 4,12% акций банка. Однако крупнейший акционер и предправления банка Александр САВЕЛЬЕВ утверждает, что не этими связями объясняются успехи банка и его возможности даже в кризис привлекать деньги в капитал с рынка и выигрывать конкурсы у госбанков за кредитование перспективных заемщиков. Как при этом у господина Савельева остается время и на то, чтобы лично разобраться с каждой жалобой клиента на обслуживание в банке, он рассказал в интервью «Ъ».

— Осенью прошлого года банк «Санкт-Петербург» стал единственным из частных банков, кто в кризис решил привлечь деньги в капитал с рынка. Как вы решились на этот шаг в то время, когда банки стали головной болью для инвесторов и интерес к таким вложениям был минимален?

— Основной показатель для российского банка — капитал, и если мы не можем привлечь его на рыночных условиях, а будем ждать, когда нам кто-то что-то подаст, банка не будет. Да, эти деньги были дорогие, но рынок нам поверил: реальные инвесторы от Швеции до Сингапура участвовали в нашем размещении.

— Решение о выпуске именно привилегированных акций было сделано для того, чтобы не размывать долю существующих акционеров. Самый крупный пакет в банке принадлежит вам, и в прошлом году вы увеличивали долю на 1,6% за счет нового акционера Issardy Holdings Limited, в которой вам принадлежит 19,9% акций. Почему вы увеличивали свою долю не напрямую, а через Issardy?

— Такая схема была более удобна.

— Но, согласно закону «Об акционерных обществах», если доля акционера переходит 30%, он обязан сделать публичную оферту остальным акционерам. За счет увеличения пакета через другую компанию вы избегали этой необходимости?

— Я владею пакетом акций совместно с командой топ-менеджеров. Распределение акций между нами — наш частный вопрос.

— В инвестиционном меморандуме к IPO банк сообщал, что у вас есть опцион на приобретение до 1 марта 2008 года ООО «Системные технологии», где сейчас вам принадлежит 19%. Опцион был продлен на два года и истекает в марте этого года. При каких условиях вы исполните опцион и насколько вы планируете увеличить долю в банке?

— В марте будет видно. У меня в марте день рождения, может, сделаю себе такой подарок, а может, и нет. Контрольный пакет для меня не является целью. Пока я свою долю увеличиваю и делаю это публично. Например, я участвовал в последнем размещении банка через Issardy. Я верю в банк, я понимаю, что он будет развиваться, и даже в такое сложное кризисное время банк может привлекать капитал с рынка.

— За привлечение капитала с рынка вы пообещали высокие дивиденды — ежегодно до 2013 года вам придется направлять на эти цели около $200 млн, и это большая сумма. Уверены ли вы, что обещание удастся выполнить?

— Знаете, мы вообще не привыкли давать обещания, которые не можем выполнить. Дивиденды — дело наживное. Но эта сумма все равно ниже, чем наша задача по рентабельности капитала. Рентабельность капитала в хорошие времена у банка была 24%. Мы все равно со временем вернемся на уровень 20%. Да, сейчас она меньше, потому что сформированы значительные резервы, но ведь это не навсегда. Резервы у нас созданы не случайно, есть проблемы с кредитами. Но все эти проблемные кредиты имеют залоги и обеспечение. Это вопрос времени, когда они будут расформированы, но они однозначно будут расформированы.

— Резервы начнете расформировывать в этом году?

Что-то и в этом году, что-то в следующем. Это процесс длительный, займет не менее шести-девяти месяцев. Я более чем уверен, что этот год еще будет тяжелым. Мало того, средние и мелкие компании, не имеющие большого уставного капитала, в долгосрочной перспективе пострадают больше всего.

— А ведь значительная доля вашего кредитного портфеля — это средние компании, значит, вы ожидаете, что риск ухудшения платежеспособности будет только возрастать?

— Почему? У нас 39% портфеля — крупные компании, остальные — меньше. А средние и мелкие компании — наш профиль, мы умеем с ними работать, и я уверен, что сможем найти вместе нужные решения. Вообще, правильнее говорить об определенных секторах экономики, которые беспокоят банки. С удивлением хочу заметить, что если большая часть проблем, по прогнозам аналитиков, должна была сосредоточиться в строительном секторе, мы с точки зрения этой отрасли практически не пострадали. 3,5% от кредитного портфеля реструктурированной задолженности приходится на этот сектор, и этим проблемы исчерпываются. Табу на кредитование ни одной отрасли мы не накладывали.

— Однако, судя по МСФО за девять месяцев 2009 года, банк существенно меняет структуру кредитного портфеля, и доля строительства и недвижимости в нем сокращается. Зато растет доля судостроительной отрасли и тяжелой промышленности. Но ведь эти проекты окупаются на длинном промежутке времени, вы не боитесь наращивать долю этого сегмента в портфеле?

— Мы вообще перетряхнули в прошлом году кредитный портфель на 50%, выдав кредиты новым заемщикам. По итогам года кредитный портфель увеличился на 15%. Промышленность не вызывает опасений, потому что там есть авансы. То есть чтобы заказать подводную лодку или судно, нужно сделать предоплату. У этих компаний есть источники финансирования, которые позволяют нормально обслуживать долг, они рассчитываются за один заказ, получают авансы за новые заказы. Там достаточная EBITDA (Earnings Before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization, прибыль до вычета процентов, налогов и амортизационных отчислений), чтобы рассчитываться с банками. Нас их платежеспособность устраивает, потому что они имеют много контрактов для исполнения.

— Во многом обновление вашего кредитного портфеля на 50% связано с тем, что исторически ваши кредиты короткие по сроку — большая часть сроком до года. Вы их постоянно пролонгируете?

— Мы работаем в рамках установленных правил — какова длина пассивов, таким по срокам должен быть и кредитный портфель. Что будет через год, мы с заемщиком всегда решим.

— В кризис многие банки предпочли общаться с заемщиками в судах, а вы много кредитов взыскиваете через суды?

— В судах у нас кредиты на сумму порядка 4 млрд руб. при общем кредитном портфеле более 167 млрд руб. С теми заемщиками, которые пытаются правдами и неправдами не вернуть кредит, мы жестко отстаиваем свои интересы в судах. И, как правило, выигрываем. Залоги в конечном счете будут проданы или через аукционный дом, или через приставов, и деньги будут возвращены банку. Но мошенников немного — это даже не 1% и даже не 0,5%. Это единицы. Они могут, к примеру, заложить золото как товар на складе, а когда ты приходишь к ним с приставами, они переписывают бирки, что товар им не принадлежит, а продан другой фирме.

Вообще, кризис банкиров многому научил. Если у вас есть технология принятия решений и она известна рынку, всегда можно было подобрать пакет документов, чтобы получить кредит. Теперь это ушло в прошлое. Сегодня заемщик показывает всю свою оборотную ведомость, рассказывает, куда он направлял средства, сколько у него оборотных средств есть, какая у него будет EBITDA по итогам года, какую он платит заработную плату, сколько он платит официально, а сколько «по-серому». И пока он все не покажет и не расскажет, никто ему кредит не даст.

— Сколько банк теряет по кредитам, которые взыскиваются через суд?

— В целом банки в результате реализации получают около 30% от стоимости залогов. Не 100%, как мы оценивали на момент выдачи с учетом дисконта, даже не 50%, а, например, по практике судов Московской области, порядка 20—30% в денежном эквиваленте. Но при этом мы не стали выстраивать какую-то мощную структуру из юристов, службы безопасности и аудиторов, которая могла бы атаковать проблемных заемщиков. Кризис приходит и уходит, а без клиентов банк жить не может. Мы будем в спокойном режиме разбираться с клиентами. Не всегда мы это делаем публично, в силу определенного профессионального этикета.

— Несмотря на стремление к цивилизованному решению конфликтов, банк не избежал «публичных порок», в частности, с «КД авиа», у которой вы были крупнейшим кредитором и которая осенью прошлого года подала заявление на собственное банкротство.

— Да, было. Неприятно, когда каждый второй рубль выводится из компании. При этом тебе говорят: «Помоги, спаси, мы хотим выжить, мы хотим работать». А ты смотришь контракты, по которым они работают, и видишь, что каждый второй рубль уходил налево. В компании сейчас идет процедура конкурсного наблюдения, банк создал под этот кредит стопроцентные резервы. Пока создана структура — аэропорт Храброво, которая получает лицензию и будет управлять этим активом.

— А вот, скажем, к компании «Строймонтаж», которая также подала на банкротство в прошлом году, не сумев разрешить конфликт с Балтийским банком, который теперь с ней судится, ваш банк претензий не имеет?

— Значит, Балтийскому банку надо было пытаться договариваться. У нас с этим клиентом нет проблем. Его кредит в нашем банке около 800 млн руб. Можно предъявить претензии любому заемщику, но надо понимать, что после судов заемщик с тобой работать не будет.

— Были ли еще случаи в кризис кроме «КД авиа», когда вы столкнулись с недобросовестностью заемщика и часто ли они вообще случаются?

— Были, но это единичные случаи. Например, господин Архангельский с фирмой «Осло Марин», который выводил кредиты за рубеж (Виталий Архангельский, президент группы «Осло Марин», созданной в 1999 году; основными направлениями бизнеса группы являются портовые услуги, страхование, лизинг, недвижимость, переработка и торговля лесом.— «Ъ»). Он приносил контракт о том, что он фрахтует судно и по фрахту оно стоит 1,2 млрд руб., а сам выводил деньги на свою компанию и фрахт заключал со своей же компанией. Все обнаружилось, когда он уехал за границу. Это вызывающий случай, и мы судимся. Залоги по кредитам «Осло Марин Групп» были проданы через аукционный дом.

— В отношении сделки по реализации залогов говорили, что их таинственный покупатель — структура, близкая к банку, что фактически банк продал актив самому себе…

— Ну, все так будут говорить, что бы мы ни делали. А что будут говорить, когда мы расформируем все резервы? Скажут, что мы все долги выкупили сами. Можете не сомневаться.

— Такая небольшая доля просроченных долгов, которые взыскиваются через суд, следствие активной реструктуризации, более 7% кредитного портфеля, по данным МСФО за девять месяцев, реструктурировано. Те кредиты, которые банк реструктурировал в начале кризиса и доля которых уже более 7% кредитного портфеля, вернулись ли хотя бы частично в нормальный график погашения?

— Около 20% из реструктурированных кредитов — около 2 млрд руб.— уже погасили. По всем остальным реструктурированным кредитам банк контролирует исполнение бизнес-планов, которые клиенты декларируют. В момент кризиса у предприятий вынули оборотные средства, все начали требовать предоплату, исчезла схема авансирования. Хочешь самолет — внеси предоплату. Практически вся пищевая промышленность пострадала, у этой отрасли маржа от 1 до 3%, в редких случаях — 5%. И когда говорят, что если хочешь положить товар на полку магазина, дай аванс, хочешь получить мясо в качестве сырья, дай 100% предоплаты, с чего им еще платить проценты банку? Но мы, как региональный банк, не можем позволить уничтожить пищевую промышленность в регионе. Мы вынуждены были идти на реструктуризацию, иногда даже в рамках конкурсного наблюдения, но помогли таким компаниям, как «Парнас», «Митлэнд», потому что это наша питерская промышленность. Тот же владелец «Парнаса» за год за счет продажи активов без судебных разбирательств погасил 4,5 млрд руб. банкам-кредиторам.

— Насколько активно вы сотрудничаете с другими банками при реструктуризации ссуд?

— Мы очень успешно по некоторым проблемным заемщикам работаем со Сбербанком, ВТБ, ВЭБом. Это и совместная реструктуризация, и выкуп облигационных займов, и пополнение оборотных средств. Раньше каждый был сам по себе, все дистанцировались и бились за заемщиков, в кризис все поменялось — банкиры сблизились.

— По проблемным заемщикам — возможно, а в части новых клиентов между банками сейчас разворачивается жесткая борьба, и коммерческие банки жалуются на невозможность конкурировать по ставкам с госбанками. Вы ощущаете неравную конкуренцию?

— Неравной конкуренции не вижу. Да, есть демпинг ставок, и в госбанке можно получить кредит под 6% годовых в валюте и рубли под 8%. Но они работают намного медленнее, и продукт, который они продают, для заемщика стоит три-четыре месяца ожидания. Мы конкурируем скоростью. Да, это будет дороже на 1—2%, но заемщик получит кредит за три недели. В конечном счете дисконтирование будет, и все равно нас госбанки будут плющить по ставкам, и мы будем их снижать, это неизбежно.

— Вы, как и банк «Возрождение», в основном сконцентрированы на корпоративном бизнесе, вы и дальше не собираетесь активно развивать розницу?

— Мы будем продолжать развивать ипотеку и автокредитование. Там, где работают дилеры, которых мы кредитуем, мы будем выдавать автокредиты. Мы никогда не декларировали, что открываем 100 филиалов и начинаем выдавать ипотеку направо и налево. Мы и до кризиса выдавали ипотеку только у своих застройщиков. Мало того, мы выдавали ипотеку под гарантию застройщика — если заемщик не погасит ипотечный кредит, его погашает застройщик. В целом у нас проблем по ипотеке нет. Есть проблемы по автокредитам, но и они небольшие — 1,5—2% портфеля вместе с потребкредитами. Мы очень избирательно работали с рынком и массовый продукт никогда не предлагали. Розничный портфель у нас падает, и пока он агрессивно расти не будет.

— Зато у вас существенно увеличилась депозитная база. Причем осенью 2008 года, когда банки столкнулись с массовым бегством вкладчиков, ваш банк на фоне остальных потерял очень немного — порядка 2 млрд руб. Как вам удалось сформировать такую лояльную базу клиентов?

— Мы 20 лет на рынке, вокруг нас приходят и уходят банки, а мы работаем. Есть доверие к банку. Мы не только публичный банк, мы участвуем во всех социальных программах города.

-А какова у банка доля VIP-клиентов в портфеле розничных депозитов?

— Из общего объема, может, процентов 16—18%, может, четверть. Она увеличивается, но незначительно.

— Господин Путин размещает депозит в банке?

— Я не знаю, держит Владимир Владимирович депозит или нет. Я этим не интересуюсь.

— Кроме частных вкладов банк активно привлекает и бюджетные средства. По данным журнала «Деньги», банк «Санкт-Петербург» входит в Топ-30 самых бюджетных банков, и с начала кризиса объем бюджетных депозитов у вас увеличился вдвое.

— Это обыкновенный рыночный инструмент. Мы пользовались им в кризис для пополнения ликвидности, сейчас нам он уже не актуален. Эти средства не были дешевыми.

— Но они дешевле, чем розничные депозиты.

— Это разные концепции привлечения средств. Вы не можете отдать своих постоянных клиентов, размещающих у вас депозиты только потому, что появилась возможность на короткий период времени привлекать средства у ЖКХ или Минфина. Первое с вами постоянно работает, а второй — временно. И потому за депозиты мы платим другую цену. Но нам важно, что год от года объем депозитов у нас растет, и сейчас это уже порядка 60 млрд руб. Население нам доверяет. И в части обслуживания я отслеживаю все жалобы с фронтов. И с каждой разбираюсь лично.

— На что жалуются?

— Когда на некорректное обслуживание, когда на то, что на часах 18.00, человек простоял 20 минут в очереди, а в 18.01 операционистка встает и уходит, потому что ее рабочий день закончен. Жалуются иногда и на хамство или на то, что платеж не отправлен из-за некорректно оформленной доверенности. Не всегда они правы, но с каждой жалобой я работаю.

— Насколько активно банк кредитует бюджетные компании?

— Мы финансируем все отрасли экономики города и работаем со всеми заемщиками, которые в городе есть. И конкурируем по ставкам с госбанками. Это же конкурсы. Бюджетная организация не может взять кредит «по любви» у любого банка.

— Но вы говорили, что не можете опустить ставки до уровня тех, что предлагают госбанки. В отношении бюджетных компаний другая политика?

— Мы должны конкурировать за этих заемщиков, потому что если в эту сферу войдет, к примеру, Сбербанк, то он, понятно, потребует перевода к себе оборотов и счетов. Мы в свое время выиграли тендеры, и эти предприятия обслуживаются у нас, и их счета тоже у нас. Сегодня остатки на счетах бюджетных организаций составляют около 1,3 млрд руб.

— Какая доля таких заемщиков в портфеле банка?

— Небольшая. Может, 2%. Потому что бюджет Санкт-Петербурга всегда был профицитным и дефицитным стал недавно, да и то дефицит — порядка 20 млрд руб. Город никогда не занимал денег на рынке, и из года в год, сколько Валентина Ивановна Матвиенко работает, бюджет рос.

— Вы чувствуете поддержку губернатора, чей сын является одним из акционеров банка через компанию «Стрелец»? Как господин Матвиенко участвует в бизнесе банка?

— Знаете, в последнее время столько пишут про сына Матвиенко, что я оставлю этот вопрос за пределами нашего интервью, все вопросы направляйте ему. Я не хочу этот вопрос обсуждать.

— Согласно данным ваших ежеквартальных отчетов по ценным бумагам за 2009 год, банк «Санкт-Петербург» в кризис увеличил вознаграждение топ-менеджменту.

— В данных за 2009 год учитываются выплаты 2008 года, а 2008 год был очень удачным для банка. Никакого увеличения вознаграждения в прошлом году у банка не было, было сокращение — в среднем на 25%. Надо понимать, что соотношение расходов к доходам (cost / income) у банка составляет порядка 24%, такого нет больше ни у одного банка.

— Между тем «Тройка Диалог» в своем аналитическом отчете по вашему банку указывает, что долго в режиме «затянутого пояса» банк не продержится…

— Пусть поработают вместо меня, тогда и прогнозируют. Наши аналитики, в том числе и «Тройка», могли бы предсказать, что будет кризис. Невозможно взять и зажать издержки одним щелчком, если ты не умеешь системно с этим работать, чувствуя этот процесс на кончиках пальцев. Несколько проектов на этот год мы приостановили. Но при этом филиалы мы не закрывали и в статус представительств не переводили. В этом году будем расширять сеть — может, пять-шесть точек откроем в спальных районах Петербурга.

— А за пределами Петербурга?

— Основной регион для нас — Петербург, но думаю, что будем активно развиваться в этом году и в Москве. В прошлом году валюта баланса у московского филиала была на уровне 70 млрд руб., в этом году надеюсь, вырастем больше 120 млрд руб.

— Как расти на московском рынке, где все уже давно поделено?

— В нашем банке принято, что мы приходим к заемщику, в том числе и я. Садимся и разговариваем. В Москве принято приходить в банк. Мы не агрессивны, ведь московский рынок очень жесткий. И наш фокус по-прежнему Петербург. У нас здесь доля рынка порядка 13,5%, и она растет.

— А вы рассматривали варианты для санации в 2008 году? В частности, были разговоры о вашем интересе к санации банка ВЕФК…

— ВЕФК мы даже не рассматривали. Более того, я работал в банке «Петровский» зампредом правления до того, как он стал ВЕФКом (банк «Петровский» был зарегистрирован в ноябре 1990 года; в 2002 году банк был куплен МДМ и переименован в «МДМ банк Санкт-Петербург»; в 2006 году был приобретен Восточно-Европейской финансовой корпорацией и сменил название на ВЕФК; осенью 2008 года санирован, летом 2009 года переименован обратно в «Петровский».— «Ъ»). Я этот банк знал наизусть. Но никто не смог бы оценить и сделать due diligence банка ВЕФК. Осенью 2008 года это был очень непрозрачный банк. И вообще я хочу сказать, что не такие мы рисковые ребята, чтобы приобретать в кризис банк. Со своими проблемами хотим сначала справиться.

Савельев Александр Васильевич

Родился 21 марта 1954 года в Казани. В 1978 году окончил Казанский авиационный институт по специальности «инженер-механик». После вуза три года трудился в казанском филиале НИИ технологии и организации производства, затем занимал различные должности в транспортных организациях Казани. В начале 1990-х перебрался в Санкт-Петербург, в 1992 году возглавил управление автотранспорта главного управления снабжения горисполкома. В 1995 году стал заместителем управляющего одного из филиалов санкт-петербургского банка «Петровский». В том же году возглавил транспортную компанию ООО «Комавтосервис» (среди ее совладельцев была будущий губернатор города Валентина Матвиенко). В 1996—1998 годах гендиректор ОАО «Грузовое автотранспортное предприятие № 12». В 1998 году вернулся в банк «Петровский» на пост зампреда правления. В июне 2000 года назначен зампредом правления ОАО «Балтонэксимбанк». 16 января 2001 года избран председателем правления банка «Санкт-Петербург». Мастер спорта по стендовой стрельбе. Женат, дочь.

Банк «Санкт-Петербург»

ОАО «Банк «Санкт-Петербург»» основано в 1990 году как Ленбанк, нынешнее название появилось годом позже. Оказывает весь спектр банковских услуг, обслуживает свыше 900 тыс. физических и 35 тыс. юридических лиц. Имеет 37 отделений — в основном в Санкт-Петербурге, а также в Москве, Калининграде и Нижнем Новгороде. По данным на 1 октября 2009 года банк занимал 21-е место в РФ по размеру собственного капитала (27,19 млрд руб.) и 17-е по сумме чистых активов (218,67 млрд руб.). Согласно предварительной отчетности, в 2009 году доходы составили 34,7 млрд руб., чистая прибыль 1,4 млрд руб. Объем кредитного портфеля на 1 января 2010 года 166 млрд руб., доля просроченных кредитов 4,61%. Основными акционерами являются менеджеры банка, контролирующие 67,3% акций. Глава правления Александр Савельев владеет 29,9% напрямую и около 6% через юрлиц. 4,12% принадлежат сыну губернатора Санкт-Петербурга Сергею Матвиенко. В ноябре 2007 года банк провел IPO, сумев привлечь с рынка $274 млн. В настоящее время в свободном обращении находятся 17,55% акций.

Интервью взяла Юлия ЛОКШИНА