Михаил Сухов: «Банковский сектор все более привлекателен для инвестиций»

Михаил Сухов: «Банковский сектор все более привлекателен для инвестиций»

2543

Банк России не намерен прилагать усилия для наращивания капитализации банковской системы. В поисках новых капиталов российским банкам предлагается обращаться на фондовый рынок. Банкиры, не способные привлечь средства с рынка, должны попрощаться со своей профессией, уверены чиновники Центробанка.

Чтобы полноценно обслуживать экономику, совокупный капитал отечественной банковской системы должен как минимум удвоиться. В начале июля по инициативе Центробанка состоится очередное обсуждение так называемых апрельских тезисов Банка России: в середине весны ЦБ выступил с предложениями, призванными стимулировать банки наращивать собственные средства. Банк России, с одной стороны, предложил упростить ряд процедур — отменить обязательность использования накопительного счета в процессе эмиссии акций; сократить круг потенциальных покупателей, чье финансовое положение «просвечивается» при оплате уставного капитала; упростить некоторые процедуры для нерезидентов. С другой стороны, ЦБ заявил о намерениях более строго оценивать состоятельность и деловую репутацию крупных приобретателей. Ну а крупные банки (с капиталом свыше 2,5 млрд рублей) Банк России хочет обязать «добывать» средства на открытом рынке, путем выпуска IPO.

В ходе первого этапа обсуждения «тезисов» банки и регулятор согласия не достигли. Начинается второй раунд, и в его преддверии позицию Центробанка разъясняет директор департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций Банка России Михаил СУХОВ.

— Михаил Игоревич, насколько остро сейчас стоит проблема капитализации банков?

— Банкир, который не жалуется, что у него мало денег, должен отправляться на пенсию. Любому банкиру, который знает, как распоряжаться деньгами, денег всегда не хватает. Это нормальное состояние.

— А объективная картина какова?

— Уровень капитализации банковской системы можно соотнести с двумя показателями. Во-первых, с объемом банковского бизнеса и, соответственно, с уровнем рисков, ему сопутствующих. Для этого существует показатель достаточности капитала (отношение собственного капитала к активам, взвешенным с учетом риска). Сейчас он составляет порядка шестнадцати процентов при действующем нормативе десять процентов. Даже с учетом того, что в обозримой перспективе активы, в соответствии с требованиями МСФО, будут оцениваться немного по-другому, банковского капитала сейчас хватает «с запасом».

Но существует и другой показатель оценки уровня капитализации — это соотношение объемов банковского бизнеса и спроса на него со стороны экономики, иными словами, отношение активов банков к ВВП. Сейчас он находится на уровне 45 процентов. Это нижняя планка для стран с развивающейся рыночной экономикой, этого недостаточно для современной России. С учетом уровня развития отечественного фондового рынка этот показатель должен быть на уровне 80 процентов, а может быть, и выше. Вместе с тем развитие масштабов бизнеса не должно сопровождаться увеличением рисковости. То есть, чтобы удовлетворить потребности экономики, в какой-то обозримой перспективе нашей банковской системе нужно практически удвоить капитал.

— В какой конкретно перспективе? Существует экспертное мнение, что без кардинального наращивания капитала (а утверждают, что без помощи регулятора такого мощного рывка не совершить) года через три-четыре российские банки упрутся в потолок своих возможностей — не смогут соответствовать уровню развития экономики, обслуживать ее потребности. В какой перспективе вам видится этот потолок?

— Я, если честно, такого потолка не вижу. Если посмотреть на динамику капитала, то он у нас за последние пять лет увеличился в номинальном исчислении почти в пять раз — с 286,4 миллиарда рублей до 1,2 триллиона. То есть, во-первых, капитал в банковский сектор притекает. А во-вторых, банки активно его используют. Об этом свидетельствует снижение уровня достаточности капитала за те же пять лет почти с 25 до 16 процентов. Это уменьшение — с кризисного уровня, когда банки практически свернули свой бизнес. Снижение этого показателя свидетельствует о повышении эффективности использования капитала, а не о том, что банковский сектор скатывается к критическому уровню.

— А если такая динамика сохранится, когда этот показатель достигнет опасных десяти процентов?

— Он вряд ли приблизится к десяти процентам, поскольку снизу активность банков «подпирает» регулятор. Достаточность капитала в десять процентов — это минимальное значение, которое требуется для соблюдения требований Банка России и, собственно, для сохранения банковской лицензии. Поэтому банки, которые не хотят сворачивать бизнес, должны будут наращивать капитал и поддерживать уровень достаточности капитала «с запасом».

— Откуда его взять?

— Судя по всему, источники капитализации будут меняться содержательно. Прежде основной мотив отечественных стратегических инвесторов (пока речь только о них) был таков: вложить деньги в банк, чтобы получить от него услуги — кредиты, расчетное обслуживание, дополнительные услуги. За это они и поддерживали «родственные» банки. Сейчас крупные «стратеги», некоторые из которых приняли масштабы международных корпораций, в «особом» отношении банков нуждаться перестали. Деньги банкам можно взять только с рынка. То есть от инвестора финансового, который нацелен на получение дохода от своих вложений. Это другой инвестор, неважно, является он «стратегом» или миноритарием. У него другое поведение, другая мотивация. Значит, и банки должны использовать иные, нежели деловые договоренности с финансово-промышленными группами, инструменты для привлечения денег.

— Но, прежде чем взять капитал с этого рынка, банк должен много чего сделать внутри себя.

— Правильно. Участие таких инвесторов устанавливает определенные стандарты, прежде всего корпоративного управления и открытости банковского бизнеса. Чтобы выйти на фондовый рынок, нужно иметь транспарентный бизнес, качественную финансовую отчетность, понятную структуру управления и прозрачные механизмы принятия решений. Одними административными мерами этой прозрачности не добиться. С приходом миноритариев к оценке эффективности и качества банковской деятельности будут привлечены и рыночные силы. Именно поэтому Банк России предложил для обсуждения пакет мер по упрощению процедур оплаты уставного капитала.

— Задача, безусловно, благая. Но Банк России явно превысил свою компетенцию, когда выдвинул идею обязать банки с капиталом от 2,5 миллиарда выпускать IPO на сумму не меньшую, чем десять процентов капитала. Принимать подобные решения — прерогатива собственников. Вы согласны?

— Почему-то из тринадцати предложений, вошедших в этот пакет, всех взволновало именно это. Банк России предложил только обсудить идею, внесенную, кстати, самими же банками. Решения такого рода принимаются только через закон.

Банки, которые не хотят сворачивать бизнес, должны будут поддерживать уровень достаточности капитала «с запасом»

Содержательно же речь не идет о том, чтобы отнимать что-то у собственников. Для проведения IPO можно сделать допэмиссию, а десять процентов в свободном обращении — это не тот пакет, который помешает собственникам принимать решения по принципиальным вопросам. Просто появился бы некоторый противовес, который слегка сдерживал бы основных владельцев, держал в тонусе, мотивируя на извлечение финансовых выгод от деятельности банка. Собственники банков и сейчас ограничены по некоторым направлениям, потому что банк — это не обычная корпорация. Существует система нормативов деятельности, контроль за самими собственниками при входе в капитал.

— И каковы итоги обсуждения этого предложения? Ждать закона?

— Консенсуса достичь не удалось. Строго говоря, его никто и не ждал, поскольку интересы у всех разные. Но обсуждение еще будет продолжаться.

— Как долго? Пока не выкрутите банковскому сообществу руки и оно не согласится?

— Вовсе нет. Существуют ведь и другие виды рыночных инструментов оценки качества корпоративного управления. Например, институт независимых директоров.

— Какие из остальных предложений ЦБ, внедрение которых находится в компетенции Банка России, будут закреплены нормативно?

— И по ним дискуссия еще не закончена. Но мы склоняемся к тому, чтобы либерализовать требования проверки финансового состояния инвестора при оплате капитала. Сейчас под наш «микроскоп» попадают все сделки, за исключением сумм меньше 600 тысяч рублей и 0,5 процента капитала. Мы предлагаем повысить планку до десяти миллионов рублей и одного процента капитала. При этом мы хотели бы применять более мелкое «сито» при регулировании всех крупных приобретений. Сейчас разрешение ЦБ требуется в случае покупки — и на первичном, и на вторичном рынке — свыше 20 процентов акций банка. Мы предлагаем снизить планку до десяти процентов — это более часто встречающийся в других странах показатель. На эффективность размещения акций посредством IPO это никак не повлияет.

— В вопросах повышения капитализации Банк России все больше апеллирует к открытому рынку. А что, собственники банков исчерпали свои ресурсы?

— Не думаю. Но собственник, у которого есть деньги, оценивает не только банковский бизнес. Он смотрит на фондовый рынок, на производство, на торговлю. Ситуация за последние пятнадцать лет сильно изменилась. Собственно говоря, раньше денег-то частных и не было. Они постепенно накапливались, приращивались в ходе развития бизнеса. Сейчас, когда деньги у частного бизнеса появились, он будет решать, куда их вкладывать, с точки зрения эффективности. Как в классических учебниках написано.

— Выходит, банковский бизнес неэффективен?

— Он эффективен, но есть и альтернативы. Если сравнивать с нефтяным и газовым секторами, то, конечно, он не столь эффективен. Но и в сырьевых отраслях возможности небезграничны. Если, конечно, цены на нефть еще раз не удвоятся, то банковский сектор догонит сырьевые отрасли по уровню эффективности и станет не менее конкурентоспособным с точки зрения привлечения инвестиций.

— Проиллюстрируйте, пожалуйста, ваш оптимизм статистикой по динамике прибыльности банковского бизнеса.

— Такая статистика есть, но реально ею можно будет пользоваться года через два-три. Объясню почему. Большинство наших банков вошли в систему страхования вкладов. Допуск в систему был возможен лишь в случае соответствия банков целому ряду требований. Одним из показателей была оценка уровня доходности. В ходе отбора у многих банков, в том числе крупных, показатели официальной балансовой доходности сильно улучшились.

— «Нарисовали», что ли?

— Наоборот, открыли. Получили мотивацию показывать прибыль. Сейчас, поскольку эти требования предъявляются на постоянной основе, картинка по доходности более реалистична. Но если мы начнем сравнивать показатели доходности за 2005− й и 2002 годы, сравнение будет некорректным.

— Ну хорошо, а без точных цифр, по каким-то косвенным признакам, какое у регулятора ощущение — доходность бизнеса растет или нет?

— Растет. Есть косвенные свидетельства роста инвестиционной привлекательности банковского сектора. Вспомним недавнюю продажу десяти процентов акций Росбанка, а чуть раньше — Импэксбанка. Так вот, коэффициенты, с которыми совершались эти сделки, то есть соотношение суммы, которую заплатили инвесторы, с чистыми активами банков, свидетельствуют, что прибыль, которую инвесторы намереваются получить, они оценивают как весьма существенную. В данном случае коэффициенты находились на уровне трех-четырех к капиталу, что соответствует восточноевропейскому уровню

— И когда же интерес инвесторов к банковскому сектору достигнет такого апогея, что капитализация системы удвоится?

— Динамика этого зависит, во-первых, от инвестиционных возможностей потенциальных покупателей — и миноритариев, и стратегов — и, во-вторых, от динамики развития банковского бизнеса. Естественно, удвоить капитал за год-два невозможно.

— Зайдем с другой стороны. А когда экономике нужно, чтобы он удвоился?

— Смотря по какому пути она пойдет, как будет структурно развиваться наша промышленность. Если будет расти доля таких компаний, как «Газпром» и «ЛУКойл», которые по своим масштабам уже давно являются международными корпорациями, то будет расти спрос на крупнооптовые банковские услуги — не столько от наших банков, сколько от зарубежных. Если более динамично будет подниматься мелкий и средний бизнес, на что сейчас делается упор в экономической политике, то те же фермеры смогут дать серьезный толчок развитию наших банков. За обслуживание крупного бизнеса будут конкурировать нерезиденты и наши банки, за средний и мелкий — резиденты. У них появится реальный стимул к росту.

— Стимул-то, может, и появится. Речь идет о соответствии желаний и возможностей. Путь к выпуску IPO долгий. Возможностью привлечения средств с открытого рынка наши банки смогут воспользоваться не скоро. Может быть, пока рыночные процессы утрясаются, помощь банкам в капитализации окажет Центробанк? У него для этого достаточно финансовых возможностей. Тем более что опыт такого рода существует: в послевоенных Японии и Германии национальные банки оказывали прямую помощь банкам. В современном Китае национальный банк «накачивает» капитал банков из золотовалютных резервов. Может, этот опыт и для нас приемлем?

— Китай действительно идет по своему пути развития, не хотелось бы этот опыт комментировать. А мы, слава богу, живем в мирное время и в условиях финансовой стабилизации, чтобы не обращаться к послевоенному опыту. Катастрофы с уровнем капитализации российской банковской системы нет. В условиях финансовой стабилизации вложение Центральным банком денег в капитал банков — это в принципе нездоровый путь.

— Никто не призывает Центробанк отдавать деньги даром. Вложения в капитал можно делать под залог акций, например, или путем выдачи синдицированных кредитов, возвратных по определению.

— Банки будут развиваться на здоровой основе, если научатся привлекать деньги от частного сектора. Центральный банк своими операциями — и по закону, и по экономической логике — решает задачи денежно-кредитной политики. Каждый должен делать свое дело. Банки должны конкурировать за капитал на рынке, среди стратегических и миноритарных инвесторов. А для того, чтобы ЦБ вкладывал деньги в капитал банков (в прямой или косвенной форме), нет ни правовых, ни экономических предпосылок.

— Нашим банкам серьезно дышат в затылок западные коллеги. Проблема сохранения национальной банковской системы как вида существует реально.

— Называть конкуренцию с западными банками проблемой не совсем правильно. Существует рынок. И в интересах потребителя (а это экономика в целом: российские предприятия и граждане), чтобы услуги были более дешевыми, а издержки финансового посредничества — более низкими. Поэтому наши банки должны к этому стремиться. На рынке выживает сильнейший.

— А выживут?

— Выживут. Почему вы так плохо думаете о наших банках? Посмотрите, кто сильнейшие игроки на рынке потребительского кредитования — Сбербанк и «Русский стандарт». Сейчас доля нерезидентов в банковской системе чуть выше одиннадцати процентов, а экономика работает и растет.

— Так ведь около 50 процентов кредитов нашей экономике идет по линии трансграничного кредитования.

— Это косвенные оценки. Активность трансграничного кредитования отчасти является следствием дефицита банковских услуг. В основном это результат того, что крупнейшие наши корпорации, которые уже являются международными, как и их западные коллеги, кредитуются на международных рынках. Никто же не будет делать трагедии, если, условно говоря, «Дженерал моторс» привлечет деньги от французского или японского банка. Что плохого, скажем, в том, если западный инвестор построит в России автомобильный завод, а западный банк выдаст ему кредит? Это будет означать только то, что сотни, а то и тысячи россиян будут обеспечены работой и зарплатой.

— Банковская система не автомобильный завод. Ее способность обслуживать собственную экономику — один из индикаторов суверенности государства.

— При существующем дефиците банковских услуг найдутся возможности для приложения сил и иностранных, и отечественных инвесторов. Пока, обращаю внимание, прирост капитала банков идет в основном за счет внутренних источников. Но одно другому не мешает. Дочерние банки западных структур являются резидентами Российской Федерации. Они платят налоги в российскую казну, подчиняются российским законам, и регулирует их Банк России. Нужно по-другому оценивать проблему: что хуже — приход нерезидентов или неэффективное использование денег внутри страны, что важнее — функциональность банка или происхождение капитала?

Ответа «черное-белое» на эти вопросы не существует. Если банковское дело развивается на здоровой основе, если оно эффективно, то резиденты настроены на зарабатывание денег не меньше, чем иностранцы. Они будут точно так же вкладываться в развитие бизнеса. Если у банковского сектора есть эффективные сферы для вложения денег, то деньги будут притекать. Все хотят зарабатывать.

— Правильно я понимаю, что Банк России при этом занял позицию стороннего наблюдателя? Рынок, мол, рассудит. Кто вложит деньги — тот и вложит.

— Неправильно. Нам важна финансовая устойчивость инвестора, его нормальная деловая репутация. Таких достаточно и у нас, и за границей.

— Еще вопрос: куда вкладывать? Инвестируют в основном в мощнейшие, статусные банки. Как будут выживать неименитые «малыши», особенно региональные?

— За последние пять лет число банков с капиталом выше пяти миллионов евро удвоилось, их сейчас примерно половина от общего количества банков. Остальных мы законом «подпираем»: с 1 января 2007 года к капиталу в пять миллионов евро должны будут приближаться и действующие банки (для вновь создаваемых банков это требование действует давно). Поэтому количество «малышей» будет уменьшаться. А банк с капиталом пять миллионов евро и по европейским меркам приличный. Не крупный, не международный, но вполне функциональный.

— А у средних банков откуда деньги возьмутся? Им об IPO и мечтать не приходится.

— Берут же. Растущая экономика всегда рождает рост денежного предложения. Найдут, если не захотят на пенсию уйти.

Марина ТАЛЬСКАЯ