Михаил Задорнов: «Оснований для серьезных волнений по поводу банковской системы нет»

Михаил Задорнов: «Оснований для серьезных волнений по поводу банковской системы нет»

7889

Михаил Задорнов опровергает слухи о грядущем банковском кризисе.

Все чаще граждане перешептываются: «Неужели грядет новый банковский кризис?» Его возможной причиной называют растущие невозвраты по кредитам физических лиц. Новый импульс слухам дала информация из Минэкономразвития: готовится законопроект о личном банкротстве — специально для тех, кто задолжал банкам. Насколько серьезна проблема — об этом в интервью «МН» рассказал президент — председатель правления «Внешторгбанка розничные услуги» Михаил Задорнов.

— Сегодня наблюдается бум потребительского кредитования. Но при этом возникает ситуация, когда все больше заемщиков не возвращают деньги вовремя. Грозит ли такая ситуация банковской системе?

— В вашем вопросе озвучен миф, имеющий широкое хождение — о том, что в России выдается очень много кредитов для населения. Но если взять всю сумму кредитов (ипотечных, авто-, потребительских), выданных физлицам, то на начало года они составили лишь 5,5% от ВВП страны. К концу года мы ожидаем около 8% ВВП — или более 2 трлн. рублей. Для сравнения: в США они составляют 92%, в Германии — 60%, в странах Восточной Европы — 15—20% ВВП. Вывод: Россия находится еще только на начальных стадиях развития рынка потребительского кредитования. Просто у нас очень быстрые темпы роста сегмента: в 2001 году был всего 1% ВВП, сейчас он вырос в 8 раз. И то, что мы стартовали практически с нуля (эти услуги ранее массово не предоставлялись), а каждый год объемы кредитов удваиваются, это создает некие панические ожидания.

— Могут ли что-либо банки противопоставить этим паническим ожиданиям?

— Нельзя подходить с общей меркой к разным видам продуктов и к различным банкам. Например, по ипотечным кредитам в нашем банке просроченная задолженность — ноль, хотя группа ВТБ держит до 20% новых выдач в Москве и примерно 12% ипотеки в стране. Практически нет задолженности по ипотечным кредитам у Сбербанка. Относительно небольшая просроченная задолженность существует на рынке кредитования малого бизнеса и по автокредитованию. В основном просрочка идет по кредитам в торговых сетях, экспресс-кредитованию, когда продукт предоставляется клиенту по ускоренной процедуре. И тут доля просроченной задолженности отличается иногда в 30—40 раз у банков, которые по масштабу портфеля примерно сопоставимы. Это не значит, что портфель одного банка в 20 раз хуже, чем у другого. Просто есть банки, которые делают ставку именно на работу с физлицами и выдачу экспресс-кредитов. В силу этого у них доля просроченной задолженности достаточно велика. Но у них и ставки процента по предоставленным кредитам могут быть в 2 раза выше, чем у банков с меньшей степенью задолженности. За счет высоких ставок по своим кредитам они вполне способны финансировать даже такие высокие риски. Кроме того, банки уже имеют определенную процедуру работы с просроченной задолженностью — начиная с обычного звонка-напоминания клиенту и заканчивая судебной процедурой против должника.

— Но не может ли случиться так, что создастся критическая ситуация с невозвратом кредитов в 1—2 банках. А дальше, как мы знаем по прошлым кризисам, пойдет волна паники, которая накроет и остальных?

— Я такого сценария не вижу. Ведь что волнует людей прежде всего? Получат ли они обратно свои вклады. Более 40% кредитов физлицам на срок более полугода держит Сбербанк. У него уровень просрочки крайне невелик. Кроме того, у Сбербанка прочное положение и хорошие финансовые показатели. То же самое относится и к нашему банку, и к «Газпромбанку», и к банкам с иностранным капиталом — «Райффайзенбанку», Ситибанку… Поэтому само поле возникновения рисков — это всего несколько банков, которые активно работают на рынке кредитования физлиц. Но у них под возможные потери созданы резервы. И еще: на сегодняшний день в системе страхования вкладов населения уже накоплено под 30 млрд. рублей. Этого вполне достаточно, чтобы гарантировать любые проблемы с одним или несколькими банками именно с точки зрения возврата депозитов граждан.

— На днях президент подписал закон об увеличении страховых выплат пострадавшим вкладчикам со 100 до 190 тысяч рублей. Банки эти выплаты осилят?

— Банки, которые имеют частных вкладчиков, отчисляют 0,15% от общего объема вкладов в систему страхования. Конечно, это определенное бремя. Но все банки идут на это, понимая, что сама по себе система страхования создает определенные дополнительные гарантии для вкладчиков — как психологические, так и материальные. Правда, я не думаю, что само по себе создание системы страхования сыграло решающую роль в росте доверия людей к банковской системе. Скорее тут сыграли роль несколько лет экономического роста, улучшение ситуации с доходами людей и падение курса доллара.

— Значит ли это, что сейчас доверие людей к банкам на пике?

— Оно не на пике. Доля всех видов сбережений населения, включая наличные, на начало года — порядка 20% ВВП. Это абсолютно недостаточно как с точки зрения среднеевропейского уровня, так и потребностей нашей экономики. Но шаг за шагом доля увеличивается, поскольку ежегодно на 35—45% растет объем вкладов физлиц в банках. Что, безусловно, показывает рост доверия к системе. Но полностью стереть гиперинфляцию и кризисы 1990-х из памяти не удастся, пока на протяжении длительного времени люди не убедятся в том, что банковская система успешно работает, и даже проблемы одного-двух банков не создают угрозы для вкладчиков.

— А как расценить тот факт, что вкладчики все больше доверяют рублевым активам, открывают рублевые счета вместо долларовых? Это хорошо или плохо?

— Прежде всего это простая экономия: вы фактически не тратите деньги на обеспечение хождения нескольких валют на территории собственной страны. Кроме того, если люди верят российской валюте, они несут деньги в местные банки, вкладывают в наш фондовый рынок, инвестируют деньги здесь, а не за границей. Сегодня доля валютных вкладов составляет всего 20% от общего объема вкладов населения в коммерческих банках. И валютные вклады в основном сосредоточены в Москве и области. На территории остальной страны кредиты и депозиты в основном рублевые.

— Информация о вкладчиках стекается из банков в кредитные бюро. В последнее время появилось много опасений, что информация может просочиться дальше: в налоговые органы, например. Вкладчиков перспектива таких «утечек» настораживает…

— Это ложные страхи. В законе «О банках и банковской деятельности» предусмотрено: информация о каких-то операциях по счету физлица не может быть предоставлена банком никому, кроме как по решению суда, запросу налоговой службы и правоохранительных органов, четко сформулированных относительно этого физического лица. Соответственно правоохранительные органы запрашивают эту информацию в рамках возбужденного уголовного дела. И банки никому не дают такой информации, пока их юридические службы не проверят запрос на соответствие закону «О банковской деятельности». Подобные случаи — единичны. Так что все разговоры о том, что налоговые или иные органы получат широкий доступ к информации о заемщике, не имеют под собой оснований.

— Получается, вы не видите в настоящий момент каких-то поводов для волнений частных вкладчиков?

— Я вообще не вижу никаких оснований для серьезных волнений по поводу банковской системы до тех пор, пока цена на нефть составляет 70 долларов за баррель, а реальные доходы населения в среднем растут на 8—9% в год. Потому что, даже если вкладчики или банки совершат какие-то ошибки с точки зрения управления рисками, общий рост доходов эти ошибки нивелирует. Но когда цены на нефть упадут, все накопленные проблемы и структурные недоработки выйдут наружу. И это коснется не только банковской системы, но и всей экономики. Пока же мой прогноз таков: кредитование населения будет расти на 70—80% в год в ближайшее время. Это нормальный процесс, который происходит не только в России, но и во всех развивающихся экономиках — в Турции, Бразилии, Китае, Индии, Южной Африке… Поэтому не стоит втягиваться в какие-то панические пересуды, надо просто четко понимать тенденции развития этого сегмента.

Дмитрий ДОКУЧАЕВ