Алексей Акиндинов: «Рынок лизинга в России достигнет уровня 2007-го уже в следующем году»
Фото: All-Leasing.Ru

Алексей Акиндинов: «Рынок лизинга в России достигнет уровня 2007-го уже в следующем году»

1967
Российский рынок лизинга постепенно восстанавливается, основные игроки возобновляют активную деятельность. Самое главное — у кредиторов появилось желание предоставлять длинные деньги. Хотя проблем хватает.

Об этом в интервью порталу All-Leasing.Ru заявил председатель подкомитета по лизингу Торгово-промышленной палаты РФ Алексей АКИНДИНОВ.

— Каково, на ваш взгляд, общее состояние рынка лизинговых услуг в России на сегодняшний день?

— Он понемногу восстанавливается по мере общеэкономического выздоровления. С чем это связано? В настоящее время все крупные корпорации возобновляют свои масштабные инвестиционные программы, будь то предприятия в сфере энергетики (где речь идет о триллионах рублей), транспортной инфраструктуры, металлургии, угольной отрасли. Компании, которые занимаются лизингом или арендой вагонов, сталкиваются с тем, что производственная программа вагоностроительных заводов заполнена практически до конца года и втиснуться в нее сейчас достаточно сложно. Благодаря программе поддержки развития малого и среднего бизнеса Российского Банка Развития (РосБР) малые и средние предприятия потихонечку возвращаются к жизни. Конечно, о сытом 2007 годе речи идти пока не может. Вместе с тем я думаю, что уровня 2007-го мы достигнем уже в следующем году, поскольку сегодня темпы роста приближаются к 35—40% — это очень серьезно. Да, сейчас работает эффект низкой базы. Но, однажды начавшись, рост продолжится, поэтому, если говорить о тенденциях на рынке, я довольно оптимистичен и считаю, что основные игроки возобновляют активную деятельность. Самое главное — у кредиторов появилось желание предоставлять длинные деньги.

— В каких отраслях экономики в данный момент лизинговые услуги востребованы больше всего?

— Я бы разбил весь рынок лизинга на три большие части. Первая — лизинг для малого бизнеса. Это достаточно специфичное направление, потому что там, условно говоря, можно сдать в лизинг один сейф, один автомобиль, одну печь для выпечки тортов или хлеба. Скажем так, это микро- и минилизинг. Вторая часть — лизинг в среднем сегменте. По моим оценкам, это касается сумм от 1 до 5 миллионов долларов. И третья часть — лизинговые операции с крупнейшими корпорациями, здесь речь идет о сотнях миллионов долларов. Все три сегмента сейчас востребованы. В случае с малым бизнесом автолизинг наиболее быстро восстанавливается, хотя все еще не в таком большом объеме, как хотелось бы (к примеру, на конференции в Амстердаме я беседовал с гендиректором компании «КамАЗ Лизинг» Альфией Когогиной, и она сказала, что уровня 2008 года они еще не достигли). Средний бизнес также начал понемногу демонстрировать заинтересованность в лизинге.

Что касается крупного бизнеса, то я бы отметил две тенденции. Во-первых, на рынке присутствует государство в качестве серьезного игрока — как лизингодателя, так и лизингополучателя. Это касается лизинга железнодорожных вагонов для РАО «РЖД», комбайнов и тракторов («Росагролизинг»). Лизинг самолетов и пароходов стимулируется за счет госпрограмм. Во-вторых, есть спрос на услуги по лизингу энергетического, химического, горного и металлургического оборудования со стороны крупнейших российских корпораций.

— Расскажите о работе, проводимой в рамках подкомитета по лизингу ТПП РФ.

— Подкомитет по лизингу — попытка впервые в истории создать некий лоббистский орган для лизингодателей. Но получается не всегда, и это многое говорит об отношении государства к бизнесу. Вместе с тем нам удалось получить глобальное мнение всех лизинговых компаний и учесть его в компромиссном варианте законопроекта, который сейчас находится на уровне совета по кодификации в администрации президента. Это изменения к закону о лизинге, предусматривающие возможность внесудебного изъятия предмета лизинга. Они позволят использовать в качестве источника создания объекта лизинга не только договор купли-продажи, но и договор подряда, что особенно важно при лизинге недвижимости. Причем под недвижимостью понимаются не только складские или офисные здания, но и трубопроводы, кабельные линии, опоры связи и т. д. Лизинговая компания может сама построить эти объекты и потом отдать их в лизинг. Это, на мой взгляд, очень важно. Есть противоречия с советом по кодификации. Там считают, что происходит односторонняя защита интересов лизинговых компаний, мы же в ответ пытаемся доказать, что это оборудование и так наше. В случае неплатежей мы хотим забрать лишь то, что принадлежит нам.

Кроме того, в документе «Основные направления совершенствования налоговой политики», который был опубликован Минфином РФ, есть попытка проанализировать эффективность использования (а в скобках читай: и возможность отмены) коэффициента ускорения амортизации 3 в РФ. Мы постарались всеми силами привлечь внимание профессиональной общественности к этой теме. 18 февраля в Госдуме прошел круглый стол «Проблема отмены ускоренной амортизации лизингового имущества. Лизинг в России. Законодательный аспект». Мы полагаем, что при отмене ускоренной амортизации потери бюджета будут несказанно больше, нежели мифические выигрыши в плане увеличения платежей по налогу на имущество, которые существуют сегодня.

И наконец, третье направление, по которому мы работаем, это попытка создать новое положение о бухгалтерском учете лизинговых операций, чтобы позволить лизинговым компаниям предоставлять более понятную для банков отчетность, чем та, которая есть сейчас.

— Среди лизинговых компаний было проведено анкетирование по поводу нового положения о бухучете. В какой стадии находится данный проект?

— Мы пытаемся достучаться до Министерства финансов и задать вопрос, как Минфин отнесется к отмене коэффициента ускорения амортизации. В ответ получили только письмо о том, что коэффициент будет сохранен для некоторых групп оборудования. Представляете, сколько будут поставщики платить неизвестно кому, чтобы их оборудование было в списке ускорения амортизации?! Но мы стараемся продвигаться в этом направлении и активно сотрудничаем с Минфином и Минэкономразвития.

— Сколько сейчас членов в НП «Лизинговый союз»?

— Около 20 организаций. Это такие уважаемые компании, как «Сбербанк Лизинг», ВТБ 24 («Система Лизинг»), «БСЖВ Лизинг», «Ханса Лизинг» и т. д. Коллективный член — Объединенная лизинговая ассоциация. Еще в числе наших партнеров — Ассоциация европейского бизнеса (АЕБ), там эксперты высочайшего уровня. Основная задача — чтобы нас услышали в Минэкономразвития и Минфине.

— Как отразится возможная отмена ускоренной амортизации на лизингополучателях, как нынешних, так и будущих?

— На самом деле это самая большая проблема сегодня. Если расставлять приоритеты, то мы предпочитаем сейчас заниматься как раз вопросами возможной отмены, реформирования, трансформации коэффициентов ускорения амортизации, нежели законом. Потому что если отменят коэффициент ускорения амортизации 3, то по большому счету собственно закон уже будет не нужен, поскольку это будет другой лизинг. В этой ситуации лизинг, конечно, выживет — прежде всего лизинг транспортных средств. Потому что нам уже отменили коэффициенты ускорения амортизации по первым трем группам — это компьютеры и легковые автомобили. Последние как сдавали в лизинг, так и продолжают сдавать. Потому что для многих компаний это один из хороших вариантов управления своим автопарком. Не надо заниматься оформлением в ГИБДД, профессиональные компании могут устроить за день — утром ты пришел, вечером у тебя машина.

Останется аренда вагонов. Потому что сейчас если мы говорим о лизинге железнодорожных вагонов, то подразумеваем не лизинг, а, скорее, аренду. Надежда Фоменко, заместитель генерального директора «ВТБ Лизинг», считает, что бизнес ее компании не пострадает. Но это лишь исключение, которое подтверждает правило.

У нас нет лизинга — есть аренда железнодорожных вагонов. Есть лизинг воздушных судов, но это офшорный бизнес. Эти отрасли сохранятся.

Однако, как я понимаю, полностью уйдет лизинг в сфере крупных инвестиционных программ (100—300 миллионов долларов), это просто будет невыгодно. Больше всего пострадает лизинг технологического оборудования (от 5 до 30 миллионов долларов). Вместо этого будет кредитование с отсрочкой платежа, но уже не лизинг. В области малого и среднего бизнеса, видимо, ничего не поменяется, потому что для субъектов МСБ лизинг — практически единственный способ получить оборудование.

Нас толкают к европейской модели лизинга. Когда я в Европе рассказывал о том, что мы сдаем в лизинг электростанции или горную технику на сотни миллионов долларов, мне отвечали, что они сдают копиры и берут плату пропорционально количеству копий, сделанных на них. А вот лизинг технологического оборудования — такого там нет.

Я думаю, что любая лизинговая компания работает на благо России, поскольку любая сделка — это вложение длинных денег в экономику. Я сейчас не говорю, насколько эффективно они используются, но тем не менее любой грузовик, любая легковая машина, любая хлебопечка, любой генератор, любой экскаватор — все они производят материальные ценности. Поэтому ограничивать инвесторов в области применения их денег, на мой взгляд, неправильно. Кроме того, мы проводили экспресс-опрос лизинговых компаний, у которых есть уже опыт прохождения отмены ускорения амортизации по первым трем группам (к примеру, Еuroplan). Они оценивают падение рынка в 35—40%.

И последний момент, на который мне хотелось бы обратить внимание, это то, что мы теряем. Есть разные оценки. Виктор Газман, профессор Высшей школы экономики, считает, что объем лизингового рынка, т. е. объем платежей к получению, на данный момент составляет около 1 триллиона рублей. По моим оценкам, на 500 миллиардов больше, т. е. 1,5 триллиона. И если он уменьшится на 40%, хорошо это или плохо? Да погано это. Мы потеряем несколько десятков миллиардов долларов. И что самое плохое, можно точно так же в Австрии, Словакии или где-то еще в ЕС открыть лизинговую компанию и совершать все те же самые серьезные лизинговые сделки, которые заключаются сейчас национальными компаниями, но только налоги будут платиться в других странах. Потому что не существует запретов на сдачу в лизинг нерезидентами. Существуют некие нетарифные ограничения, вряд ли кто-то из государственных компаний будет брать в лизинг какое-то серьезное оборудование у нерезидента, чтобы у него оставался титул собственности и т. д. А кому-то это будет все равно. Дело все в том, что в Европе практически работает та система бухгалтерского учета, которую мы хотим создать. Там лизинговые компании сами определяют норму амортизации — исходя из сроков полезной службы имущества. До тех пор пока у нас сроки амортизации будут отличаться от сроков финансирования, выходом для крупномасштабных лизинговых программ будут создание легально работающих офшорных бизнесов и проведение лизинговых сделок по этой схеме.

— А как дело будет обстоять с банками — основными кредиторами лизинговых компаний?

— Если коэффициент ускорения амортизации введут по уже сверстанным и реализуемым сделкам, у лизинговых компаний будет перекос в плане выплаты налогов. Налоги на прибыль и на имущество, к сожалению, увеличатся резко, и на кредиторов, поскольку они стоят в пятой группе, может просто не хватить денег. Это очень серьезная проблема, которая может за собой повлечь целую цепочку, скажем неплатежей в пользу кредиторов. Мелким кредиторам я предсказываю если не банкротство, то серьезные проблемы. Крупным рекомендую формировать дополнительные резервы и, если уж менять что-то, хотя бы не задним числом, а заранее получив предупреждение об отмене коэффициента амортизации. Хотелось бы, чтобы их об этом предупредили заранее, но предугадать ситуацию у нас невозможно.

— Какие вопросы обсуждались на конференции в Амстердаме? Чем озабочено лизинговое сообщество?

— Обсуждались две группы вопросов. Первая — со знаком «плюс»: рынок восстанавливается, компании довольно бодро себя чувствуют и понимают, что надо, несмотря ни на что, стиснув зубы, идти вперед, с поправками на опыт. Вторая группа — со знаком «минус»: к сожалению, государство медленно реагирует на уроки кризиса, даже в плане внесения изменений в законодательство. До сих пор некоторые компании судятся по поводу изъятия оборудования, т. е. лизингополучатели всемерно пытаются мухлевать, уходить от ответственности, затягивать судебные процессы, при этом в хвост и в гриву эксплуатируя оборудование. Обеспечительные меры в этом плане не работают абсолютно. Кроме того, встает вопрос отмены коэффициента ускорения амортизации. Что будет, если его отменят? Надо консолидироваться для решения этого вопроса и отстаивать свои интересы, не ожидая, что кто-то за тебя это сделает. Необходимо хотя бы попытаться унифицировать понятия, подходы к определению риска, достаточности капитала и прийти к единой терминологии.

Подводя итоги конференции, скажу, что, по моему мнению, нас услышали, что подкомитет по лизингу в меру авторитетен, в достаточной мере обладает контактами, связями и информацией и понимает, что в той или иной степени можно «идти в атаку».

Каковы результаты круглого стола по проблеме отмены ускоренной амортизации, прошедшего в Госдуме?

— Есть резолюция, которой занимается депутат Анатолий Аксаков. Он попросил добавить в документ строки о том, что необходимо привлечь внимание также и к созданию нового ПБУ по лизингу и продвижению закона. Это те факторы, правильный подход к решению которых позволит нам достаточно серьезно увеличить долю лизинга в основных средствах РФ. Сейчас она составляет где-то 2,5—2,8% ВВП. Это мало. Ее надо довести до 10—15%, и это возможно! Лизинг — серьезный, реально работающий инструмент, и нужно им заниматься — это будет правильно.

Беседовал Александр ЩЕКОЧИХИН