Уильям Браудер: «Инвестициям мешает массовая истерия»

Уильям Браудер: «Инвестициям мешает массовая истерия»

1578

Дед Уильяма Браудера, главного управляющего директора компании Hermitage Capital Manadgement, был генеральным секретарем Компартии США. В 1927 году Коммунистический интернационал даже приглашал его в Москву, а впоследствии Эрл Браудер дважды баллотировался на президентских выборах в Штатах. Внук, выпускник Стэнфордского университета, тоже оказался в российской столице. Но уже с совсем другой миссией. Он отстаивает — не всегда успешно — права акционеров и пытается не на словах, а на деле усовершенствовать корпоративное управление в России.

Билл, пафос вашей речи на Всемирном экономическом форуме в Давосе сводился к тому, что Запад неверно понимает происходящее в России, а потому без особых причин впал в истерию относительно происходящего в нашей стране.

Запад, мне кажется, часто неправильно трактует события, происходящие в России. Он вечно впадает в крайность. То он проявляет излишний оптимизм, как это, например, было в 1997 году, когда иностранные инвесторы наивно закрывали глаза на возможность объявления банками, компаниями дефолта на их обязательства. Хотя стоило посмотреть поглубже, и они увидели бы, что в этой стране очень много проблем.

А сейчас на Западе погрузились в неоправданный пессимизм. Да, за последний год здесь произошло несколько знаковых событий — завершение ситуации с ЮКОСом, попытка повлиять на исход выборов на Украине, отмена губернаторских выборов в России. Удивительно, что во всех этих случаях Запад усматривает исключительно негативные тенденции.

Чем объяснить стереотипный подход — непонятливостью иностранных аналитиков и инвесторов?

Во-первых, отсутствием полной информации. А во-вторых, предвзятостью прессы. Многие на Западе хотят верить в то, что Путин действует не в интересах России.

А в чьих?

В каких-то неопределенных или, точнее сказать, необозначенных интересах. Что и позволяет им рассуждать о начале ренационализации, о том, что силовики воруют активы «хороших» олигархов.

А силовики не воруют активы?

«Юганскнефтегаз» не был взят, или как хотите это назовите, в чьих-либо интересах. Он стал принадлежать государству, а не силовикам. И «Роснефть» отдала за него серьезную сумму — более $9 млрд. Я бы это воровством не назвал.

Все-таки хотелось бы понять природу вашей позитивной позиции…

Мой взгляд прост. В какой ситуации Путин пришел к власти в 2000 году? В то время Россия с точки зрения управления скорее напоминала африканскую страну, чем цивилизованное общество. Правительство было нефункционально, оно не собирало налоги в нужном объеме и в ответ, что неудивительно, не предоставляло населению необходимые услуги. Люди месяцами не получали зарплату. В то же время большинство экономических ресурсов и активов в стране контролировалось двумя дюжинами олигархов и несколькими коррумпированными губернаторами. Эта ситуация не могла долго продолжаться. Путин, придя к власти, дал всем понять, что она изменится. Что и произошло. В любой сфере общественно-экономической жизни сегодня оно функционирует намного лучше и более упорядоченно, чем четыре года назад.

Достаточно ли макроэкономического позитива, наблюдаемого сейчас в России, для улучшения инвестиционного имиджа страны?

Я давно заметил закономерность — в борьбе между эмоциями и экономикой побеждает последняя. Вспомните первую половину 1998 года, этот всплеск позитивного восприятия российской действительности. Говорить тогда об экономических проблемах считалось моветоном. И что? Плохая экономика победила, в стране наступил кризис.

Сейчас, наоборот, экономика укрепила позиции, а эмоциональный настрой в стране имеет противоположную окраску. Я уверен, что положительные изменения в экономике возьмут верх. Истерия западных инвесторов, не дающих себе труда разобраться в глубинных процессах, конечно же, не идет на пользу инвестиционному имиджу страны.

Наблюдается ли приток иностранных инвестиций в страну после того, как агентство Standard&Poor’s повысило суверенный рейтинг России до инвестиционного уровня?

S&P традиционно запаздывает со своими оценками. К тому времени, как пришла эта новость, было известно, что в России с экономической точки зрения произошли большие перемены. Изменение рейтинга может помочь, особенно консервативным инвесторам, принять решение в пользу России.

Почему же фондовый рынок не прореагировал на эту чудесную новость? Это эмоциональная реакция или объективная оценка рынка?

В последние месяцы рынок переполнен страхами и пессимизмом. Его участники боятся ренационализации. Только два обстоятельства могут помочь рынку. Первое — это время. С его течением инвесторы убеждаются, что их негативные ожидания не оправдываются. И второе — регулярно появляющиеся то тут, то там небольшие хорошие новости. Они позволяют людям постепенно забывать об опасениях и менять инвестиционные приоритеты.

Налоговые претензии к «Вымпелкому», «Дальсвязи», экологические штрафы компаниям, работающим на Сахалине, где работают помимо «Роснефти» еще и некоторые западные компании. Вот последние «хорошие» новости.

Ни одна из ситуаций, о которых вы упомянули, не привела к ренационализации или отъему активов.

А кто следующий пойдет по печальному пути ЮКОСа?

Следующего не будет.

Почему фонд Hermitage вкладывает средства исключительно в компании с госучастием? Инвестиции в крупный частный бизнес вы относите к числу более рискованных?

Я, как уже сказал, не жду повторения юкосовской ситуации. Но рынок в целом оценивают компании, связанные с олигархами, с дисконтом. Считается, что доставшийся с легкостью бизнес может так же просто вернуться государству.

А рынок, что — глуп?

Иногда глуп, иногда умен. Зачем брать лишние риски, если проще купить, скажем, акции «Газпрома» и быть спокойным, что завтра эмитенту не представят налоговые претензии в полсотни миллиардов долларов?

А иные долговые обязательства «Газпрома» вам не кажутся рискованными?

По сравнению с размером их активов они относительно невелики. Безусловно, крупные компании, которые принадлежат частным инвесторам, более эффективны в управлении. Но так как многие из них приобретены не совсем легально, всегда существует риск возникновения в будущем проблем, которые перевесят весь позитив.

На ком лежит вина за то, что случилось с ЮКОСом?

На правительстве и самом Ходорковском.

Почему чиновники, которые благословляли нынешних олигархов на приобретение активов и подписывали прежние налоговые документы, остаются вне ответственности?

Не все. Заметьте, какой неожиданный поворот приобрело «дело ЮКОСа», когда, по мнению прокуратуры, выяснилось, что оценка стоимости компании «Апатит» при покупке «Менатепом» была явно занижена. Обвинение в этом было предъявлено главе Российского фонда федерального имущества Владимиру Малину.

Как рынок оценивает бумаги компаний, в которых присутствует правительство?

С большим дисконтом. Например, акции «Газпрома» в сравнении с бумагами крупнейших мировых нефтедобывающих компаний торгуются на 97% дешевле. Притом что активы «Газпрома» в разы больше, чем у конкурентов.

За вами укрепилась слава миноритария-революционера, вступающего в бой с топ-менеджментом крупнейших российских компаний — РАО «ЕЭС», Сбербанка, «Газпрома», «Сургутнефтегаза». Есть результаты?

Безусловно. Так, поначалу Анатолий Чубайс хотел продать очень дорогие активы РАО «ЕЭС» друзьям-олигархам по цене намного ниже рыночной. Мы выступили против этого очень активно, громко. Привлекли все что могли, и в результате его план был приостановлен. В результате акции этой компании сегодня стоят 30 центов, а не 8, как прежде.

Другой пример. В 2000 году Сбербанк хотел выпустить эмиссию акций объемом 36% капитала, но с дисконтом 70% к рыночной оценке с надеждой продать их закрытому кругу инвесторов. Мы с ними боролись как могли. Подали в суд на менеджмент, на компанию, на Центральный банк России. Проиграв в суде, обратились в вышестоящие инстанции. Проиграв там, подали еще выше. Даже выступали в российском парламенте. Хотя нам не удалось остановить ту эмиссию, результатом нашей активности стало то, что Дума приняла ряд поправок в «Закон об акционерных обществах», запрещающих не только Сбербанку, но и всем другим акционерным обществам проводить эмиссии акций втихую, не предложив остальным инвесторам.

Чем вам как инвестору не угодил «Газпром»?

Еще в 90-годах у нас, как у миноритариев, очень много времени и усилий ушло на то, чтобы понять, какие активы исчезли из «Газпрома». И то, что мы обнаружили, нас шокировало — семь больших газовых месторождений, представляющие собой 9,65% активов компании, перетекли в руки структур, дружественных менеджменту «Газпрома». Да, Алексей Миллер остановил утечку и даже вернул примерно половину потерянных активов. Это не значит, что «Газпром» теперь совершенен, а управление им безукоризненно. Но то, что утечка активов остановилась, факт очень важный.

Как, на ваш взгляд, влияет на качество управления появление в руководстве госкомпаний назначенцев из Питера и силовиков, не всегда являющимися профессионалами в бизнесе?

Это большая дилемма, с которой Путин сталкивается постоянно: кого ставить на эти важные для страны и компании места? Людей, которые эффективны и профессиональны, но будут воровать? Или тех, кто останутся верными ему и стране. На данный момент Путин выбирает тех, кому доверяет, хотя далеко не экспертов в определенных областях. Мы, инвесторы, надеемся, что либо они вскорости станут специалистами в этих индустриях и бизнесах, либо президент сможет найти профессионалов, пользующихся его доверием.

Насколько такая практика назначения президентом глав крупнейших компаний с госучастием возможна, скажем, в США?

В Америке есть закон, по которому любой высокопрофессиональный менеджер, будучи уличен в воровстве, моментально попадет в тюрьму. В России такой практики не существует. Здесь нет жесткого и постоянно действующего закона, обусловливающего ответственность руководства. Это и вынуждает Путина назначать тех, кому он доверяет.

Какие у России инвестиционные перспективы по сравнению с такими «конкурентами», как Индия и Китай?

Отчасти Россия представляет собой очень недорогой способ сделать ставку на будущее развитие Китая. Россия — это нефтяная страна, а Китай — это то место, из-за которого цена на нефть поднимается. Но в России активы и рынок стоят намного меньше, здесь инвестировать намного дешевле, чем в Китае.

Ваша неприязнь к олигархическому бизнесу — это фамильное?

Нет, это связано не с моей семейной историей, а с моим личным опытом. В начале и середине 90-годов я инвестировал в России и не раз видел, как олигархи воруют, скрывают истинную стоимость активов, уводят активы из компании и делают тому подобные вещи, из-за которых я как инвестор постоянно терял средства. Сейчас эта практика пошла на убыль.

Вы с осуждением относитесь к покупке западных активов олигархами?

Они могут покупать все что хотят, если делают все правильно, по закону. Кстати, после того, что произошло с Ходорковским, собственники в России стали побаиваться нарушать закон.

Иными словами, жесткие действия правительства дают позитивный результат?

Это позитивно для всех, кроме тех 25 людей, о которых я говорил, которым теперь пришлось очень сильно измениться и вести себя по закону.

На чем основана ваша уверенность в том, что ЮКОС это первая и последняя компания, с которой произошло то, что произошло?

Мне кажется, в России не осталось ни одного человека настолько глупого, чтобы бросить Путину вызов, как это сделал Ходорковский.

Виктория ЧЕБОТАРЕВА