Мишель Перирен: «Мы — российский банк и подчиняемся российскому законодательству»

Мишель Перирен: «Мы — российский банк и подчиняемся российскому законодательству»

2121

Мишель Перирен знает, как превратить «темную лошадку» в крупнейший российский банк

Австрийская группа Raiffeisen неожиданно для признанных глобальных лидеров, вроде Citigroup, HSBC или Deutsche Bank, превратилась в крупнейший финансовый институт Центральной и Восточной Европы. В ходе недавнего IPO инвесторы оценили группу в 3,7 млрд. евро. ЗОколо 10% бизнеса группы приходится на страны СНГ, где первую скрипку играет российский «Райффайзенбанк Австрия». За 9 лет руководства банком его председатель правления Мишель Перирен сумел сделать так, что ранее мало известный в России «Райффайзен» ныне по узнаваемости бренда успешно конкурирует со Сбербанком, «Сити» и «Альфой».

Председатель правления «Райффайзенбанк Австрия» Мишель Перирен не производит впечатления «акулы империализма», собирающейся захватить все финансовое пространство СНГ. Он больше напоминает персонального банкира, с грустной улыбкой объясняющего строптивому клиенту, почему его активы приносят меньший доход, чем предполагалось, а издержки по управлению портфелем, напротив, заметно возросли.

Перирен утверждает, что любит острые вопросы. Поэтому, отвечая посетителям сайта журнала «Компания», он довольно педантично рассуждает о причинах довольно высокой стоимости российской ипотеки или не слишком завидной судьбе местных частных банков. «Райффайзен» же не виноват, что опять оказался в выигрыше.

«Компания»: В середине 1990-х вы приехали в Москву создавать здесь дочерний банк французского Societe Generale, а в результате оказались в «Райффайзенбанке Австрия». Хотя первый ваш работодатель гораздо более известен в мире, нежели группа Raiffeisen. Что заставило вас отказаться от работы во всемирно известном банке в пользу «темной лошадки»?

Мишель Перирен: Это было очень трудное решение. Потому что Societe Generale — очень хороший банк. Но управление в нем построено таким образом, что, вне зависимости от качества работы, CEO не может постоянно трудиться на одном месте. Через 4 года его переводят в другую страну.

Сделать с этим ничего нельзя — это правило. До приезда в Москву я работал в Великобритании, Австралии, Японии, Испании. После России мне предложили вернуться в головной офис в Париж. Но мне не хотелось этого делать, потому что российский рынок в тот момент очень интересно развивался. Так что, когда мне предложили возглавить российский дочерний банк группы Raiffeisen, я принял это предложение. Поскольку Райффайзенбанк начал интенсивно развиваться как раз в период кризиса, учредителям пришлось покрыть убытки, которые мы понесли в результате него. На сегодняшний день я могу сказать, что банк отработал эти деньги сполна.

Наши акционеры продолжают активно инвестировать в развитие бизнеса в России. На сегодняшний день мы регистрируем увеличение капитала, к середине этого года собственные средства банка превысят 500 млн. долларов.

Алексей Дворников: В случае кризиса российские банки по закону должны будут вернуть лишь 3 тыс. долларов, независимо от вложенной суммы. А какую сумму намеревается возвращать ваш банк? В какой степени Raiffeisen International несет ответственность за деятельность «Райффайзенбанка Австрия»?

М. П.: Чтобы избежать какого-либо недопонимания, хочу сказать, что мы — российский банк и подчиняемся российскому законодательству. И, конечно же, в случае каких-то катаклизмов вкладчик по закону получит порядка 3 тыс. долларов, поскольку мы входим в систему страхования вкладов. Но эта система скорее призвана придать спокойствия нашим клиентам: для нас, как для банка группы «Райффайзен», не подлежит никаким сомнениям необходимость возвращения вклада в полном объеме.

Виктория Михайлова: Планирует ли Райффайзенбанк развиваться путем поглощения российских, в том числе региональных, банков?

М. П.: То, что мы должны расти, — очевидно, иначе мы исчезнем на фоне банковской системы. На сегодняшний день темпы нашего развития опережают общеотраслевые.

Есть острая потребность в банковских услугах в регионах: и со стороны государственных учреждений, и со стороны предприятий, и со стороны населения. Нам кажется, что мы можем внести свой вклад в удовлетворение этого спроса. К концу 2006 года планируем присутствовать в 10 регионах.

У нас уже очень сильные позиции в Санкт-Петербурге, недавно открыт филиал в Екатеринбурге. Начата подготовка к открытию филиалов в Новосибирске, Челябинске, Нижнем Новгороде и Самаре, Перми, Ростове-на-Дону.

До сих пор наше развитие осуществляется исключительно за счет самостоятельного поиска квадратных метров и персонала. Мы готовы рассматривать предложения по приобретению других банков. Но нельзя ждать, когда появится подходящий вариант, теряя в темпах развития.

Кроме того, органическое развитие менее затратно. Приобретение дороже, поскольку нет возможности рассмотреть валюту баланса. Да и понять до конца, какие по качеству активы ты покупаешь, практически невозможно, неясна структура управления. То, что банк изначально создан другими людьми, также существенно осложняет процесс его интеграции в группу.

Здесь очень важно соблюсти равновесие между теми средствами, которые банк вкладывает в покупку другого банка, и теми рисками, которые он на себя берет.

«Компания»: Периодически появляется информация о желании продать свой банковский бизнес собственников Альфа-банка, Росбанка или МДМ-банка. Вполне возможно, что не сегодня-завтра встанет вопрос о приватизации Газпромбанка или Транскредитбанка. «Русский Стандарт» чуть было не продался BNP Paribas. Как вы оцениваете инвестиционную привлекательность упомянутых финансовых институтов и как объясните тот факт, что ни один российский банк так до сих пор и не продан западному стратегическому инвестору? Хотя, например, та же группа Raiffeisen имеет доли в капитале казахстанского «ТуранАлема», белорусского Приорбанка и в ближайшее время приобретет украинский «Аваль».

М. П.: Всегда найдутся причины либо купить один из упомянутых вами российских банков, либо не покупать его. При заключении сделки по приобретению банка очень сложно предусмотреть все.

Мы здесь уже устоявшаяся структура. А финансовые учреждения, которые вы назвали, интересны скорее всего для тех, кто пока не присутствует на российском рынке. Несостоявшаяся сделка между BNP и «Русским Стандартом» означает лишь то, что со стороны BNP есть интерес к российскому розничному сектору, а со стороны владельцев «Русского Стандарта» — стремление найти международного инвестора.

На страны СНГ приходится 10—11% бизнеса группы Raiffeisen. И в России, и на Украине банк развивался органично. В какой-то момент было принято решение прийти в Белоруссию. Поскольку рынок там развивался уже весьма динамично, было приобретено кредитное учреждение. Сейчас необходимое расширение бизнеса на Украине также может быть обеспечено за счет покупки банка.

В России темпы развития бизнеса нас пока устраивают, и, поскольку перед банком не стоит задача активного поиска партнера, мы не нашли подходящего варианта.

Дмитрий, Санкт-Петербург: Могут ли российские банки последовать примеру Raiffeisen International и разместить свои акции на бирже?

М. П.: Если они этого не делают, значит, не готовы. Если финансовое учреждение не уверено, что IPO принесет ему пользу, лучше его не проводить. Надо быть уверенным в своих позициях и соизмерять последствия IPO с теми целями, которые банк перед собой ставит. Наверное, пока российские банки не считают, что IPO им необходимо.

Впрочем, возможно, в ближайшие полтора года IPO станет более популярным среди российских банков.

Герман Абаев, Москва: Райффайзенбанк был одним из пионеров по ипотеке в России. Какие трудности банку пришлось преодолевать в этом направлении? С какими трудностями вам придется столкнуться?

М. П.: Ипотека в России имеет перспективы только при создании определенных условий. Мы рассчитываем на улучшения в системе страхования ипотечных рисков, так же как и на стимуляцию платежеспособного спроса населения на продукт, особенно в регионах. Зачастую средняя величина ипотечных кредитов, выдаваемых в регионах, такова, что не позволяет заявлять, что банк сможет участвовать в ипотечных программах.

Существует ряд серьезных проблем на первичном рынке жилья. Многие застройщики очень неаккуратны со своими клиентами. Поэтому банк проводит дополнительную «домашнюю» работу, анализируя жизнеспособность того или иного строительного проекта.

В результате проведенного нами анализа становится очевидно, что многие проекты не будут завершены еще на протяжении длительного времени. Некоторые строительные компании, на тот случай, если строительство не будет окончено, страхуются в «карманных» страховых компаниях. Понятно, что надежность и платежеспособность такого страховщика вызывает не меньше вопросов, чем надежность и платежеспособность самого застройщика.

В свою очередь, крупные и надежные строительные компании привыкли работать с частными клиентами-инвесторами, обладающими большими объемами наличности, и не чувствуют необходимости реализовывать недвижимость в кредит в партнерстве с банками по ипотечным программам.

Недавно принятые законы о долевом строительстве также не улучшают ситуацию, поскольку банки не готовы нести взаимную ответственность со строительными компаниями. Многие объекты, не сданные вовремя, уже не будут закончены, так как проект начинался без правильной документации. И финансируя такие проекты, банк вынужден формировать дополнительные резервы. Проблемой является также низкое качество строительства. Через несколько лет эксплуатации цена некоторых объектов может падать, что будет означать для банка снижение стоимости залога.

Елена: В Австрии ваш банк выдает ипотечные кредиты под 3,5—4% годовых, в России — под 12%. Почему на российском рынке ваш банк предлагает такие дорогие кредиты? Таким образом вы пытаетесь компенсировать страновые риски или снять сливки на неразвитом, с точки зрения кредитования, рынке?

М. П.: Высокие ставки по ипотечным кредитам в России — действительно проблема. Когда мы пришли на этот рынок, ставки достигали 18% годовых. Для нас это было неприемлемым. Мы первые установили ставку в 12% годовых, и другим банкам тоже пришлось снизить ставки до разумных пределов.

В Западной и Восточной Европе (в некоторых странах доля Raiffeisen group на местном финансовом рынке достигает 75%) ипотека гораздо дешевле. Но многие не подозревают, как формируются эти ставки. В качестве примера расскажу, как функционирует ипотека в одном из подразделений группы — Raiffeisen Wohn Bausparen.

Клиент открывает сберегательный счет и в течение некоторого периода времени вносит на него определенную сумму. По истечении указанного срока вкладчик автоматически получает кредит на покупку нового жилья или проведение ремонта в существующем. При этом очень важна роль государства, которое, понимая социальную роль ипотечного кредитования, всегда субсидирует процентные ставки. Например, в Австрии такая практика существует с 1970-х годов, и субсидии достигают 4%.

Конечно, клиент может получить кредит, не имея вклада в банке, но в таком случае ставка будет выше. Хотя госсубсидии сохраняются. В России де-факто тоже существуют субсидии на приобретение жилья. Но здесь этот механизм функционирует не так, как в Европе. Райффайзенбанк, имея огромный опыт реализации соответствующих программ, готов участвовать в их внедрении в России. Но без поддержки на государственном уровне это невозможно.

Суммируя европейские ипотечные ставки, составляющие 3—4% годовых, и сопоставимые по размеру субсидии, мы как раз и получаем ту ставку, которую сейчас предлагаем в России.

Михаил Б.: Сколько ипотечных кредитов и на какую сумму было выдано вашим банком за последние 5 лет? За счет каких сегментов/продуктов банк планирует расти на протяжении следующих 2—3 лет?

М. П.: «Райффайзенбанк Австрия» выдал ипотечных кредитов на 130 млн. долларов. Сейчас портфель составляет 100 млн. долларов.

Мы ожидаем очень интенсивного развития рынка автокредитования. В ближайшие год-два будет наблюдаться бум кредитных карт. По крайней мере, в крупных городах. Также будут пользоваться популярностью финансовые продукты, предназначенные для мелких и средних, прежде всего региональных, компаний с годовым оборотом до 5 млн. долларов.

Кравчук Илья: Есть ли у вас планы относительно развития потребительского кредитования в розничных сетевых магазинах? Как вы относитесь к идее, что со временем розничные сети начнут сами кредитовать покупателей, а участие банков сведется не к работе с конечным заемщиком, а к скупке соответствующих обязательств у магазинов?

М. П.: В ближайшем будущем выдача через торговые точки потребительских кредитов, не превышающих 1 тыс., постепенно отомрет. Кредитные карты агрессивно осваивают эту нишу. Экспресс-кредитование на небольшие суммы может быть интересно только тем людям, которые не хотят или не могут приобрести кредитную карту, но эти кредиты будут предлагаться по сравнительно «неинтересным» ставкам.

В то же время, кредитование на суммы в 10 и более раз превышающие месячный оклад заемщика, будет развиваться. Можно сказать, что в настоящее время спрос на такие кредиты выше, чем на кредитные карты. Но данные кредиты будут выдаваться непосредственно в банках. Едва ли розничные сети захотят брать на себя выполнение не свойственных им функций. Это приведет к неконтролируемому росту долга и персонала.

Алексей Борисов, Banki.ru: Намерен ли Райффайзенбанк отказаться от политики взимания скрытых комиссий и сборов при выдаче кредитов, учитывая, что сейчас в России развернулась кампания по борьбе с подобными «нечестными приемами» банков? При работе в других странах ваш банк тоже использует скрытые комиссии?

М. П.: Райффайзенбанк — один из немногих банков, в кредитных программах которого нет «скрытых» комиссий. В 2002-м мы были первыми, кто начал объяснять клиентам, как действуют «схемы», предлагаемые не совсем добросовестными участниками рынка.

Для примера можно рассмотреть программу автокредитования. «Райффайзен» не включает свой доход в страховую премию, которую платит заемщик. То же самое и с ипотекой. Мы, в отличие от некоторых конкурентов, не взимаем комиссию за открытие и ведение счета заемщика. Банк действительно взимает комиссию непосредственно за выдачу кредита, но мы открыто показываем эти комиссии. Нам это кажется более честным. Также нет комиссий для уже существующих клиентов банка.

Не стоит думать, что предоставление максимально полной информации облегчит клиенту выбор. Для многих людей такие слова, как процентная ставка, овердрафт и тому подобные, означают понятия сами по себе пока еще очень специфичные и незнакомые. В первую очередь открытость по отношению к клиентам заставит банки пересмотреть процедуры, связанные с управлением рисками, а не просто компенсировать убытки за счет высоких ставок.

Михаил Б.: Есть ли у вашего банка планы по созданию кредитных продуктов для start up компаний?

С начала 2004 года в банке сформирована команда специалистов, работающих непосредственно с предприятиями среднего бизнеса. В начале апреля 2005-го была запущена программа финансирования малого бизнеса и так называемого микрофинансирования. Тем не менее нужно понимать, что для положительного решения о предоставлении финансирования такой заемщик должен уже иметь некий опыт и историю сотрудничества с банком.

Есть департамент проектного финансирования, но, скорее, в данном случае речь идет не о компаниях, а именно об отдельных проектах, обычно связанных с коммерческой недвижимостью. Такие проекты носят эксклюзивный характер, и мы пока не планируем ставить финансирование проектов такого рода «на поток».

Сергей И.., Москва: Существуют два варианта развития российской банковской системы. Первый предполагает, что через два-три года российские частные банки вообще перестанут существовать. Согласно второму, наряду с госбанками и иностранными «дочками», в стране все же останутся и банки, принадлежащие частным российским инвесторам. Какой вариант, на ваш взгляд, наиболее вероятен?

Конечная конфигурация будет соответствовать как ожиданиям правительства, так и ожиданиям компаний и населения. В данный момент есть госбанки с очень сильными позициями, есть российские коммерческие банки, многие из которых динамично развиваются, и иностранные банки, хотя их доля до сих пор не превышала 10%.

В будущем роль иностранных банков будет возрастать, особенно когда экономике потребуется еще большее финансирование на длительные сроки. Тем не менее 10—15% — максимальная доля, которую будут занимать дочерние структуры западных банков.

Если к 2008 году активы национальной банковской системы достигнут 400 млрд. долларов, что вполне возможно при нынешних темпах, то для того чтобы соответствовать нормативам ЦБ и занимать весомую долю на рынке (не менее 1%), банк должен будет иметь капитал в 400 млн. долларов. Эти деньги акционеры иностранного банка должны вкладывать в российскую экономику, если они хотят наращивать свое присутствие здесь. Таким образом, иностранные банки будут кредитовать российские компании за счет средств, привлекаемых на международных рынках капитала. Это не будут их собственные средства.

Александр БИРМАН