Геннадий Меликьян: «Уход с рынка даже тысячи банков никакого влияния на систему не окажет»

Геннадий Меликьян: «Уход с рынка даже тысячи банков никакого влияния на систему не окажет»

2193

Система страхования вкладов окончательно будет сформирована только в конце сентября. Но даже, если не вошедшие в нее с первой попытки банки не смогут вскочить в последний вагон, ничего критического уже не случится. О том, как уже влияет на рынок банковских депозитов система страхования вкладов и что делать вкладчикам кредитных организаций, оставшихся за бортом, корреспонденту «Известий» Александру ТРУШКИНУ рассказал зампредседателя Центробанка Геннадий МЕЛИКЬЯН.

Сколько банков прошли проверку?

В систему страхования вкладов было включено 826 банков. Напомню, что на конец 2003 года (когда был принят закон) в России насчитывалось 1329 действующих банков, лицензию для работы с вкладами населения имели 1190. Из них более 1150 банков подали заявки на участие в системе страхования вкладов. Вообще на долю банков, вошедших в систему страхования вкладов, приходится примерно 98% всех вкладов населения и порядка 95% активов.

А что с теми банками, которые не прошли испытания?

В соответствии с законом, они имеют право на вторую попытку. Но им надо сначала устранить все выявленные нарушения и подать повторную заявку — этот срок завершился 27 апреля, а рассмотрение повторных заявок должно быть закончено до 27 сентября. Подавляющее большинство банков, не прошедших в систему страхования с первой попытки, подали повторные заявки.

Как проходила проверка банков? На что обращали особое внимание проверяющие?

Закон установил ряд условий, которые должен выполнить банк, чтобы стать членом системы страхования. Например, банк должен выполнять обязательные нормативы, его отчетность должна быть признана достоверной, на момент рассмотрения ходатайства банка к нему не должны применяться какие-либо меры воздействия. Но главное, конечно, это финансовая устойчивость банка. Она должна быть признана достаточной. Это понятие очень емкое. Закон о страховании вкладов определил пять групп показателей, характеризующих финансовую устойчивость — качество капитала, оценка активов, качество управления банком, доходность и ликвидность. Все эти показатели были в сфере внимания. Но в ходе проверки особый акцент делался на качество активов и риски, особенно кредитные. В соответствии с этим большое внимание уделялось кредитному портфелю, включая качество ссуд, финансовое состояние заемщиков, величину и качество залогов, резервы по ссудам. Конечно, обращали внимание на использование различных схем и особых приемов, которые позволяют скрывать истинное положение дел и приукрашивать ситуацию.

Второе приоритетное направление — собственный капитал банка. Общеизвестно, что наши банки в большинстве своем сильно недокапитализированы. Отсюда очень важно увеличивать капитализацию, но не путем «рисования», когда привлеченные от клиентов средства выдаются за собственный капитал. Мы с этим нередко сталкивались в ходе проверок. Кстати, невысокие показатели роста капитала в банковской статистике за прошлый год в значительной степени объясняются тем, что Центральный банк обращал особое внимание на достоверность данных по капиталу. В результате, фиктивное наращивание капитала существенно сократилось. А некоторым банкам пришлось исправлять грехи прошлых лет.

Принципиальным вопросом является прозрачность структуры собственности. До сего момента Россия была одной из немногих цивилизованных стран, в которой эта структура не была раскрыта. Владельцы банков нередко, используя различные приемы, маскировали свое участие в капитале. В результате снижалась ответственность собственников за положение дел в банке. Кстати, закон о несостоятельности кредитных организаций существенно расширил ответственность собственников за доведение банка до банкротства и непринятие своевременных и необходимых мер по его предотвращению. Пока рано говорить, что мы полностью расчистили эту сферу, но существенный шаг вперед сделан.

И, наконец, еще один вопрос, на который обращалось особое внимание в ходе проверок — это исполнение закона о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем.

Из ваших слов ясно, что около 300 банков, подававших заявки, не прошли отбор. Почему им отказали в приеме?

Причины были самые разные. По структуре собственности не прошли совсем немного банков — большинство ее раскрыли. Хотя по ряду банков вопросы остались. У многих банков оказался не очень хороший кредитный портфель, они допускали высокие риски. А при создании резервов на возможные потери по ссудам, они, мягко говоря, сильно экономили. Иногда бывало, что при досоздании необходимых резервов у банка сокращался капитал. В итоге нарушались некоторые обязательные нормативы или показатели финансовой устойчивости.

В ряде случаев обнаруживалось, что собственный капитал формируется за счет средств клиентов. Некоторые исправлялись, а другие пытались путем всяческих схем завуалировать ситуацию. По этой причине они и получили отказ. И еще у группы банков был плохо поставлен контроль над отмыванием доходов, полученных преступным путем. Я уже не говорю о прямом и сознательном осуществлении банком неблаговидных операций. В этих случаях Комитет банковского надзора отказывал банку в приеме в систему страхования вкладов.

Прием банков в систему страхования вкладов зависел от размеров капитала и количества клиентов?

Нет, такого рода требований не устанавливалось. Поэтому кроме крупных банков в систему вошли и очень маленькие даже по нашим российским понятиям банки с активами меньше 10 миллионов рублей. Вообще вопрос размера банка обсуждался при формировании закона о страховании. Но, в конечном итоге, пришли к выводу, что размер банка не должен влиять на участие в системе страхования вкладов. Важно, чтобы он обладал достаточной финансовой устойчивостью и выполнял все установленные нормативы и требования. С этим не все согласны, но таковы положения закона и мы ими строго руководствовались.

Будете ли вы сокращать количество банков, и вообще, какое число их вы считаете приемлемым для России?

Сейчас у нас 1293 действующих кредитных организаций, в том числе 1243 банка. В середине 90-х их было в два раза больше. У одних была отозвана лицензия в связи с финансовыми проблемами и нарушениями банковского законодательства, другие cлились в более крупные структуры, некоторые самоликвидировались.

Вопрос об оптимальном числе банков давно обсуждается и у нас, и за рубежом. Есть прямо противоположные точки зрения. Некоторые наши коллеги считают, что существенное сокращение числа банков повысит концентрацию ресурсов, а, следовательно, и эффективность их использования. Думаю, что здесь есть некий перебор, потому что уже сейчас концентрация ресурсов и активов в нашей банковской системе очень высока. На первые 20 банков приходится примерно 63% активов, а на 200 наиболее крупных организаций — примерно 90% активов. Так что уход с рынка даже тысячи кредитных организаций какого-либо существенного влияния на концентрацию ресурсов не окажет.

А есть в этой области заметные отличия нашей банковской системы от банковских систем других стран?

Весьма существенные. Прежде всего, надо отметить, что часть наших банков таковыми являются с большой натяжкой. Относительно небольшая часть — это своеобразные конторы по обналичиванию денег и именно здесь формируется их основной доход. Некоторые наши банки специализируются на выполнении функций, например по инвестированию средств в ценные бумаги, финансированию строительных проектов, которые за рубежом успешно в больших объемах выполняются различными фондами, не имеющими банковских лицензий. Часть наших банков выполняют функции по обслуживанию в основном «своих» организаций или своих акционеров и, фактически, являются корпоративными казначействами. У таких банков высока концентрация операций на ограниченную группу клиентов. Это приводит к повышенным рискам и создает угрозу интересам кредиторов и вкладчиков, не связанных с основной группой. В мировой практике используются различные инструменты для ограничения такого рода процессов. Некоторые инструменты регулирования (например, обязательный норматив Н6) используются и у нас. Надо продвигаться дальше. Но, учитывая масштабы явления и нашу специфику, думаю правильно не пытаться решить проблему одним махом. В конце концов, есть определенный резон в позиции некоторых банкиров, особенно в отношении небольших и средних банков, которые, соглашаясь с тем, что кредитование только «своих» организаций повышает риски, в то же время отмечают, что кредитование сторонних организаций часто бывает еще более рискованным. Кроме того, возможность для предприятия заимствовать средства у своего банка создает определенный стимул развивать его, наращивать капитал, что в наших условиях является очень важной задачей.

И все-таки, как быть с маленькими банками?

Конечно, совсем малым банкам трудно обеспечивать финансовую устойчивость, диверсифицировать свои пассивы, надежно и эффективно размещать ресурсы. А, учитывая высокие технологические, экономические и профессиональные требования для осуществления банковских операций, малым банкам действительно трудно выдерживать конкуренцию со своими более крупными собратьями. Хотя опыт показывает, что зачастую небольшие местные банки находят свои ниши и достаточно успешно работают.

При включении в систему страхования мелких банков использовались какие-то особые подходы в оценке финансовой устойчивости?

Ко всем банкам применялись одни и те же показатели. Но были и есть отличия в инспекционной работе. Например, при проверках крупных банков акцент делался (и эта практика сохраняется) на то, как работают внутренние управляющие системы, в частности, система внутреннего контроля, система управления рисками. Если эти системы организованы эффективно, — вопросов нет. Что касается проверки отдельных операций, то зачастую это очень трудоемко. Поэтому они, как правило, изучаются выборочно, в том числе и для того, чтобы посмотреть как, по жизни, реализуются внутренние регламенты банка, регулирующие работу внутренних управляющих систем.

В небольших банках дело обстоит иначе. Во-первых, там возможны сплошные проверки отдельных операций. И акцент делается, как правило, на этом. Во-вторых, внутренние управляющие системы там имеют меньшее значение. Больше воля и контроль руководителя.

А каково отношение к мелким банкам в других странах?

Зарубежная практика очень разнообразна. В некоторых странах работает большое число мелких банков. Например, в США больше 10 тысяч кредитных организаций и среди них немалая доля небольших местных банков и ссудо-сберегательных структур. В определенной степени это историческое наследие. Раньше у них существовал запрет на создание филиалов крупных банков одного штата в другом. Причем, этот запрет был отменен относительно недавно. Конечно, это сдерживало развитие филиальной сети, но способствовало созданию новых банков и, по мнению некоторых специалистов, усиливало конкуренцию в банковской сфере.

Большое число относительно мелких банков и особенно ссудо-сберегательных структур есть в других странах, в том числе в Европе. Но ряд стран пошел по пути жестких требований к организациям, называющимся банками. Такой подход характерен и для некоторых стран бывшего СССР, причем, считающихся очень продвинутыми в части осуществления банковских реформ. Например, в Казахстане после всех преобразований осталось 36 банков, на Украине — 136, а в Армении — 20. Даже по сравнению с нашими масштабами и численностью населения это существенно меньше, чем у нас. По — моему, основной отбор какие банки должны жить, а какие умереть, должен сделать рынок, хотя и государственное регулирование очень важно. Сейчас идет активный процесс создания банковских холдингов, развивается процесс слияния банков. Банк России предпринимает меры по упрощению проведения соответствующих процедур. Безусловно, должно сохраниться разумное лимитирование минимальной величины капитала, особенно в отношении вновь создаваемых банков.

Смогут ли продолжать работу банки, не включенные в систему страхования?

С вкладами такие банки работать не смогут. То есть они не смогут открывать новые счета вкладчикам и принимать на уже имеющиеся счета дополнительные средства. Но у них сохраняется право выдавать средства по открытым ранее вкладам, а также начислять по ним проценты в соответствии с заключенными договорами. Такой порядок установлен для того, чтобы тем гражданам, которые имеют вклад в банке, не прошедшем в систему страхования, не нужно было срочно снимать его, теряя проценты и испытывая другие неудобства. Естественно, все эти банки сохраняют право работать с юридическими лицами по всему спектру операций, на которые у них есть лицензия. За исключением тех банков, которые сориентированы на работу только с юридическими лицами, для остальных не прохождение в систему страхования вкладов — это показатель наличия определенных недостатков в работе и довольно сильный удар по имиджу. Я уже не говорю о том, что банк лишается серьезного источника ресурсов в виде вкладов населения. И, тем не менее, некоторые банки, безусловно, справятся с ситуацией и будут продолжать работать, обслуживая юридических лиц.

Кроме того, надо добавить, что банки, не прошедшие в систему страхования, не навсегда теряют право работать с физическими лицами. Через два года после того, как банк потерял право работать с вкладами, он может предпринять новую попытку, подав соответствующую заявку. А те банки, которые самостоятельно отказались от участия в системе страхования и не подавали соответствующего ходатайства, имеют право обратиться в Банк России с соответствующей заявкой через два года после принятия закона о страховании, т. е. после 27 декабря текущего года.

И все — таки, если банк все же «пойдет ко дну»?

Гибель банка — это серьезный удар по его клиентам, кредиторам, вкладчикам. А, если это крупный банк, то и по всей банковской системе. Поэтому отзыв лицензии — это крайняя мера. Вначале анализируется ситуация и рассматривается возможность восстановления нормальной работы банка. Но, к сожалению, в наших условиях в большинстве случаев такие возможности отсутствуют. И главная причина, как правило, связана с поведением собственников и высшего менеджмента на стадии, когда банк только начинает испытывать серьезные проблемы. Уже на этой стадии во многих случаях начинается вывод реальных активов и замена их ничего не стоящими обязательствами контрагентов, которые существуют только на бумаге или не обладают никакой стоимостью.

Я сторонник того, чтобы поддержать банк в трудную минуту. Мало ли какие могут быть обстоятельства. Но это целесообразно делать только в том случае, если сами хозяева банка стремятся справиться с ситуацией. Причем, не на словах, а на деле, включая мобилизацию всех имеющихся ресурсов, в том числе вне банковского бизнеса. А если такого стремления нет, то вряд ли надо тратить на эти цели общественные ресурсы. Я уже говорил, что в новом варианте закона о банкротстве кредитных организаций предусмотрена серьезная ответственность не только менеджмента банка, но и его реальных хозяев за непринятие своевременных мер по предупреждению банкротства. В сочетании с представленной информацией по собственникам банка это может оказать позитивное влияние на отношение к доведению банка до банкротства и выводу активов. Хотя пока нет соответствующей судебной практики и выводы делать рано

Страховые взносы платят только банки, которые включены в реестр системы, или все банки?

Взносы платят только те банки, по которым принято решение о включении их в систему страхования. Но взносами занимается не ЦБ, а Агентство по страхованию вкладов. Агентство будет следить за отчислениями в фонд страхования. Оно же будет выплачивать деньги вкладчикам, если банк рухнет. Но, если банк не вошел в систему, то гарантом по вкладам в размере до 100 тысяч рублей будет выступать Банк России.

А каковы размеры страховых взносов?

Максимальная ставка установлена законом — не больше 0,15% за квартал от объемов вкладов населения в данном банке. Но законом предусмотрено, что на отдельных этапах она может подниматься до 0,3%. В зависимости от ситуации, от накопленной величины фонда ставка будет меняться. Сейчас в фонде более 6 миллиардов рублей. Часть средств внесло государство, часть вложили банки. Когда сумма фонда достигнет такой величины, при которой система станет вполне надежной (а такие расчеты есть), отчисления, безусловно, должны быть уменьшены. Есть страны, в которых фонд страхования достиг такой величины, при которой нет необходимости в дополнительных отчислениях. Во всяком случае временно.

У Сбербанка РФ больше всего вкладчиков, значит и его взнос должен быть самым крупным?

Сейчас у Сбербанка объем вкладов превышает триллион рублей. Это примерно 59% всех вкладов в стране. Естественно, и взнос его будет почти таким же. Ну, чуть поменьше — потому что часть средств в фонд внесло государство. Но я понимаю, почему Сбербанк не слишком охотно входил в систему страхования. Если что-то с другими банками случится, то сбербанковских денег хватит на всех. Т. е. его взносы являются в определенной степени гарантией для чужих вкладчиков. А с ним самим вряд ли что случится…

В банковских кругах довольно широко обсуждаются вопросы, связанные с внедрением в России принципов нового Базельского соглашения, так называемого Базеля- 2. Будет ли этот факт способствовать повышению устойчивости нашей банковской системы?

Чтобы понять, о чем идет речь, надо, видимо, вначале сказать, что представляет собой это соглашение. Это гораздо более продвинутый документ по сравнению с соглашением 1988 года (Базель1) и некоторыми требованиями и рекомендациями, разработанными Базельским комитетом в 90-е годы. Фактически там даны новые подходы к расчету достаточности капитала, чему в основном посвящено первое соглашение. Кроме того, этот основной раздел дополнен новым разделом о процедурах надзора за достаточностью капитала и третьим разделом о требованиях по раскрытию информации о капитале и рисках в целях усиления рыночной дисциплины.

Безусловно, внедрение Базеля-2 — это движение вперед и укрепление надежности банковской системы. Но было бы неправильно стремиться форсированно внедрить новые принципы без учета той ситуации, в которой мы сегодня находимся, и уровня развития нашей банковской системы. А они таковы, что, конечно, нам важна надежность банковской системы. Но на ближайшие годы не менее важна динамика развития, чтобы наша банковская система была в состоянии вносить гораздо больший вклад в развитие экономики. Ведь пока наша банковская система в отношении к экономике очень мала. Намного меньше, чем в других странах. Например, отношение капитала банков к ВВП у нас примерно 6%. В большинстве стран в 2—3 раза выше. Активы банковской системы к ВВП у нас 42%, в других развитых странах — больше 100%. Кредиты к ВВП у нас 19%, в большинстве стран — около 50% и больше. Доля кредитов наших банков в структуре инвестиций — 8%. У многих развитых стран нет проблемы форсировать развитие банковской системы, сделать ее адекватной экономике, а у нас есть. И не ради самой банковской системы, а потому что без этого невозможно обеспечить высокие темпы развития экономики в целом, снабжать ее дешевыми и «длинными» деньгами. Отсюда вытекает сложная задача — найти компромисс между обеспечением надежности банковской системы, в том числе на базе Базельских принципов, и ее высокой динамикой. Внедрение принципов Базеля-2 — это весьма затратное мероприятие не только для регулятора, но и для банков. Поэтому Банк России предусматривает поэтапное внедрение новых подходов, чтобы не допустить снижения привлекательности банковского бизнеса и темпов его развития. Кстати, даже США решили, что они будут переходить на новые принципы постепенно. На первом этапе перейдет только около 20 крупнейших банков, работающих на международных рынках. Фактически, только Европейский союз решил в короткие сроки перейти на основные принципы Базеля-2.

Сколько времени потребуется, чтобы привести нашу банковскую систему в порядок?

Я бы не сказал, что она в каком- то особом беспорядке. Более того, с точки зрения организации, прозрачности, системы регулирования она более продвинута, чем иные сектора нашей экономики. Другое дело, что она небольшая по размеру по отношению к экономике, о чем мы говорили раньше. Но это в основном — особенности прошлого развития. Ведь в наследство от Советского Союза мы получили не только проблемы, но и относительно развитый реальный сектор, в то время как финансовая и банковская инфраструктура были развиты очень слабо. Хотя термин «слабо» здесь не очень подходит. Была просто другая — плановая экономика. В новом состоянии банковская система развивается немногим более 15 лет. В последние годы основные показатели — активы, кредиты, вклады населения, капитал росли в среднем с учетом инфляции на 15—30 процентов, при увеличении ВВП немногим более 6% в год. При сохранении этих темпов еще лет 5—6 и наша банковская система будет гораздо более адекватна потребностям экономики, чем сейчас. Тогда и вопросы общего экономического развития смогут решаться более эффективно. Так что я не думаю, что все так плохо.

Вообще мы привыкли себя ругать и занижать. Вот взять сопоставление стоимостных показателей у нас и за рубежом. Они делаются почти всегда на базе биржевых соотношений курсов валют. А они по рублю резко отличаются от курсовых соотношений, рассчитанных на базе покупательной способности валют. Например, по данным Организации экономического сотрудничества и развития и Евростата, соотношение рубль/доллар по покупательной способности валют в 2002 году (последние официально представленные этими организациями данные) было 9.3 рубля за 1 доллар. Сейчас оно может быть на уровне 14—15 к 1. Это значит, что объемы нашей экономики, абсолютные показатели развития банковской системы, как минимум, в два раза больше, чем можно судить по рыночному курсу. На этой мажорной ноте я предлагаю закончить нашу беседу.

Александр ТРУШКИН

Фото: Журнал «Эксперт»