Долгосрочный эффект от новых американских санкций, введенных в начале апреля этого года, будет связан с оттоком иностранных инвестиций, возвращением капитала российских санкционных компаний, а также с ростом их убытков, при этом последнее явление может негативно отразиться на отдельных отраслях российской экономики. Об этом говорится в очередном выпуске «Мониторинга экономической ситуации в РФ», подготовленном экспертами Института экономической политики имени Е. Т. Гайдара, Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ и Минэкономразвития России.

​Минфин США расширил санкционные списки в отношении России

В частности, санкции введены в отношении главы ВТБ Андрея Костина и банка «Российская Финансовая Корпорация».

В частности, в статье старшего научного сотрудника лаборатории исследований международной торговли Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Юрия Зайцева указано, что «потери капитализации санкционных российских компаний могут и далее создавать негативный фон для инвесторов, что способно привести к понижению недавно повышенных агентствами S&P и Fitch российских суверенных кредитных рейтингов». «Таким образом, апрельские санкции — это не вопрос отдельных компаний, чьи позиции на фондовых биржах пошатнулись, а проблема для всей российской экономики», — рассуждает эксперт.

В наиболее уязвимом положении в связи с новыми санкциями окажется российская алюминиевая промышленность, в частности попавшая под санкции компания «Русал», экспорт которой может снизиться на 20% в связи с потерей части внешних рынков, уточняет автор обзора.

Минфин США назвал условия для снятия санкций с «Русала»

На сообщениях Минфина США бумаги «Русала» на Московской бирже подорожали более чем на 10%.

Он указывает, что последствия санкций затронут и российский банковский сектор, где потери могут достигнуть 100 млрд рублей в связи с переоценкой капитала и слабым финансовым результатом, на который повлияет низкий спрос на дорогие кредиты со стороны частного сектора. Это составит более 6% от ожидаемой Центральным банком России прибыли банковского сектора в 2018 году (1,5 трлн рублей).

«Возвращению российского капитала могут помочь запущенные государством инструменты — суверенные еврооблигации, а также новые российские офшорные зоны, — пишет эксперт ИПЭИ РАНХиГС. — Перечень механизмов поддержки может быть и расширен в зависимости от специфики потребностей компаний. Так, к их числу могут быть добавлены льготные экспортные кредиты, налоговые льготы, субсидированные кредиты через институты развития, предоставление преференциального доступа к госзакупкам и к инвестиционным контрактам, а также новый институт по борьбе с последствиями санкций».

Однако данные меры могут в существенной мере снизить конкурентоспособность отечественных компаний в долгосрочной перспективе, предупреждает Зайцев. Более того, вливания в экономику всегда связаны с риском инфляции. В случае усиления негативных тенденций Центральный банк России допускает возможность повышения ключевой ставки. В целом отток капитала, а также усугубление проблем отдельных компаний может замедлить темпы роста ВВП по итогам 2018 года, заключает экономист.

Он также обращает внимание на то, что российские контрсанкции могут оказаться опаснее самих санкций. Представленный 13 апреля Госдумой пакет ответных мер на американские санкции связан с введением ограничений на торговлю металлами, продукцией сельскохозяйственной, алкогольной, табачной, фармацевтической промышленности, а также сотрудничество в авиастроении, ракетостроении, атомной сфере, в области консалтинговых, аудиторских и юридических услуг. С одной стороны, представленный перечень сфер охватывает наиболее значимые направления российско-американского экономического сотрудничества (при этом интенсивность этого сотрудничества в относительном выражении невысока). С другой стороны, экономика США существенно больше и в большей степени диверсифицирована, чем российская, поэтому легко сможет переориентироваться на другие рынки сбыта и поставщиков, в то время как Россия может не найти приемлемых альтернатив для себя. «В этой связи возникает угроза того, что введенные контрмеры могут стать более чувствительными для россиян, чем для американцев», — полагает автор статьи.

Так, аналоги некоторых медицинских препаратов, импортируемых из США, не производятся в России. «Несомненно, в среднесрочной перспективе можно ожидать эффекта импортозамещения для ряда секторов (к примеру, для сельского хозяйства, алкогольной и табачной промышленности), но, как и в 2015 году, он будет иметь свой «потолок» в силу ресурсных и производственных ограничений российских производителей», — отмечает эксперт.

По его словам, дальнейшие шаги по нейтрализации действия новых санкций, безусловно, должны быть связаны с решением краткосрочных задач. В первую очередь это касается содействия в привлечении средств для рефинансирования еврооблигаций российскими компаниями на 22,8 млрд долларов до конца 2019 года. В долгосрочной перспективе проблема привлечения капитала в российскую экономику, по мнению автора обзора, потребует пересмотра уязвимых аспектов российской внешнеэкономической политики. «Опыт Китая, пережившего санкционное давление в 1980-х годах, показывает, что покинувшие страну зарубежные инвесторы могут и вернуться», — отмечается в статье.

Поиск путей по выходу из создавшегося кризиса возможен и через расширенное взаимодействие с международными финансовыми организациями — Всемирным банком и региональными банками развития, добавляет Зайцев. В частности, существенный интерес представляет участие в программах банков на равных условиях с другими развитыми странами в проектах, представляющих коммерческий интерес (к примеру, развитие нанотехнологий, другие инновационные проекты). Более того, эти институты обладают высоким потенциалом в привлечении инвестиций в акционерный капитал предприятий из частного сектора, указывает экономист.