«Правительство решило выйти на мировой финансовый рынок. Разместить там ценные бумаги. Занять порядка 5 млрд долларов. Ненадолго. Специалисты считают, что можем уложиться в 7—8% годовых. Сейчас. Если промедлим и допустим истощение резервов, привлечение обойдется дороже… Причина понятна: бюджет прохудился. Так что, сетуют власти, никуда не денешься. Придется возвращаться. Добавлю: и слава Богу. Давно пора», — пишет известный экономист Александр Лившиц в статье, опубликованной в среду в «Финансовых известиях».

Долговой рынок — не кабальная западня или какая-то зловещая глубокая яма, полагает он. Это обычный сектор мировой экономики. Там можно встретить страны сильные и слабые. С хорошими бюджетами и плохими. И нам надо быть вместе со всеми. Лившиц приводит шесть аргументов в пользу сказанного: «Первый. Самый простой. Финансовый. Всегда можно улучить момент. Подкрасться к рынку. Забрать там деньги. Пусть немного. Но лишь приличного качества. А потом то ли растратить через бюджет, то ли опустить в копилку. Экономике будет приятно. Почему бы ее не порадовать?

Второй. Если не занимать за рубежом, то придется одалживать дома. А там по-прежнему мало дешевых и длинных денег. И вот сюда вломится огромный Минфин. Злой. Раздосадованный бюджетным дефицитом. Мигом сметет все вкусное. Оставив бизнесу финансовые объедки. Причем возьмет на своих условиях. На возражения алчных банкиров даст достойный ответ: «Да кто ты такой, чтобы c родным правительством торговаться?».

Третий. Возврат на рынок поможет отечественным капиталистам. Для них процент по суверенным бумагам — бесценный ориентир. В тяжелом противостоянии с жадными зарубежными кредиторами. Всегда можно сказать: «Прежде чем грабить, докажите — в чем моя компания хуже России».

Четвертый. Хотим превратить рубль в мировую резервную валюту. Дело хорошее. Но абсолютно нереальное без российских ценных бумаг, котирующихся за рубежом. Нужны для того, чтобы страны-участницы размещали в них свои резервы. Точно так же, как сегодня мы инвестируем свои в долговые расписки американского правительства.

Здесь уместны добрые слова в адрес правительственных финансистов. Годами испытывали чудовищное давление. Смысл: нечего уводить деньги за границу. Тем более в США. Вкладывайте дома. Не уступили. Проявив беспримерную стойкость. И оказались правы. Падение фондового рынка опустошило бы заначки. Уже зимой. А сейчас ходили бы по миру с протянутой рукой. И занимали очередь в приемную Валютного фонда.

Пятый. Россия слишком большая, чтобы позволить себе как-то метаться. Действовать непоследовательно. Сначала входить на рынок. Потом выходить. Вернувшись, докажем всему миру: если русских куда-то пустили, то навсегда. Выгнать не удастся. А сами не уйдут.

Шестой. Каждый хочет знать правду об экономике своей страны. Раскрытием оной занимаются политики. Аналитики. Рейтинговые агентства. МВФ. Всемирный банк. Часто ошибаются. Безупречен лишь рынок государственных ценных бумаг. Потому что он — зеркало. Ситуация ухудшилась — процент вверх. Улучшилась — вниз».

Далее экономист отмечает, что в начале 1999 года суверенный внешний долг России составлял 147% ВВП. Всего за десять лет он был снижен до 3% ВВП. То есть экономика страны показала фантастический результат. Во многом поэтому ее включили в мировую финансовую систему. «Стали давать инвестиции. Подпускать к своим активам. Страна обрела репутацию. И она не пошатнется, если кризис вынудит поднять долю долга, скажем, до 5% ВВП», — поясняет Лившиц.