МВФ распределяет среди нуждающихся в поддержке стран «займы, а не подарки». Официальный представитель фонда американка Кэролайн Аткинсон напомнила об этом на регулярном брифинге для журналистов в Вашингтоне, комментируя звучащие в конгрессе США возражения против выделения по линии МВФ антикризисной помощи государствам, чья платежеспособность вызывает у американских законодателей сомнения.

Аткинсон подчеркнула, что когда члены организации вносят средства в МВФ (в виде национальных квот или по отдельным соглашениям о займах), то заемщиком выступает «именно фонд, а не какая-то другая страна».

Она также напомнила, что «ни одно государство никогда не несло убытков по своим активам» в фонде, поскольку заемщики «почти всегда погашают долги перед МВФ, причем полностью». Это естественно, потому что выделение займов обставляется жесткими условиями, а совет директоров МВФ обязан предварительно проверять «устойчивость долговых позиций» каждой конкретной страны и перспективы возврата средств. Наконец, у фонда имеются и собственные резервы, рассчитанные на черный день.

Как отмечает ИТАР-ТАСС, заочный спор между МВФ и его крупнейшим акционером — Вашингтоном — дело достаточно редкое. В данном случае привлекает внимание прежде всего то, что инициаторы спора — американские законодатели — считают само собой разумеющимся свое право и способность решать, как и кому МВФ должен помогать кредитными ресурсами. На самом деле право это иллюзорное: блокирующий пакет голосов США в фонде срабатывает лишь при принятии ключевых кадровых и административных решений. Решения же о заемных программах принимаются в совете директоров простым большинством голосов.

В условиях глобального финансово-экономического кризиса МВФ претендует на усиление своей роли — не только спасательной, но и регулирующей — в мировых финансах. The Washington Post опубликовала очередную порцию высказываний его директора-распорядителя Доминика Стросс-Кана из недавнего интервью этому изданию. На этот раз речь шла о контроле над системно важными финансовыми компаниями и организациями.

Признав, что изначальный «мандат фонда сводится к финансовому надзору над странами», Стросс-Кан продолжил: «Но сегодня имеются институты, такие же крупные, а может быть, и крупнее, чем многие страны». «Как можем мы осуществлять глобальный надзор, не имея данных о том, что происходит с этими крупными финансовыми институтами?» — поставил он риторический вопрос.