Сегодня мы находимся на ранней стадии третьей депрессии, пишет в своей колонке в The New York Times известный американский экономист Пол Кругман.

В истории было только два периода времени, которые можно назвать депрессиями, отмечает Кругман. Это Длинная депрессия — дефляция и нестабильность, последовавшие за так называемой паникой 1873 года, и Великая депрессия — массовая безработица после финансового кризиса 1929-1931-го.

Ни Длинная, ни Великая депрессия не были периодами безостановочного падения экономики — они включали отрезки времени, на которых экономика росла. Но этого роста в обоих случаях было недостаточно, чтобы перекрыть последствия первоначального падения, и начинался рецидив.

«Я боюсь, что сегодня мы находимся на ранней стадии третьей депрессии. Скорее всего, она будет больше похожа на Длинную депрессию, чем на более тяжелую Великую. Но последствия для мировой экономики и для миллионов людей, которые останутся без работы, будут, без сомнения, огромными», — прогнозирует экономист.

По мнению Кругмана, эта третья депрессия в первую очередь спровоцирована неверной экономической политикой. По всему миру — совсем недавно это можно было увидеть на саммите G20 — все озабочены инфляционными рисками, в то время как реальная угроза — дефляция. Правительства твердят о необходимости затягивания поясов, а настоящая проблема — в недостаточности расходов.

Официальное окончание рецессии не есть конец третей депрессии, подчеркивает Кругман, — как рост бизнес-активности, начавшийся в 1933 году, не означал окончания Великой депрессии. Безработица остается на уровне, который еще недавно назвали бы катастрофическим. И никаких признаков быстрого снижения этого уровня не наблюдается. И Америка, и Европа идут вслед за Японией прямиком к дефляции.

При этом в последние месяцы наблюдается возрождение ретроградских попыток во что бы то ни стало сбалансировать бюджеты, а по возможности сделать их вообще бездефицитными.

«Возрождение ветхих экономических постулатов особенно заметно в Европе. Похоже, тамошние финансовые чиновники позаимствовали свои нынешние позиции из собрания речей Герберта Гувера, включая и тезис о том, что рост налогов и сокращение расходов оздоровят экономику, так как якобы вернется доверие к бизнесу», — замечает Кругман.

Недалеко от Европы ушла и Америка. ФРС видит угрозу дефляционных рисков, но при этом ничего не делает. Администрация Барака Обамы осознает опасность фискального аскетизма, однако, поскольку республиканцы и консервативные демократы не одобрят дополнительной помощи правительствам штатов, аскетизм придет так или иначе — в виде сокращения бюджетных расходов на федеральном и местных уровнях.

Почему нынешняя финансовая политика ошибочна? Ее сторонники в оправдание своих действий приводят пример Греции, между тем, считает Кругман, «нет никаких доказательств, что фискальный аскетизм, затягивание поясов в нынешних условиях возрождают в инвесторах уверенность». По мнению экономиста, все как раз наоборот. Греция согласилась урезать все и вся, однако рынки в нее верят все меньше и меньше. Ирландия ввела совершенно драконовские сокращения госрасходов — и только для того, чтобы инвесторы в плане рисков посчитали ее хуже Испании, которая, между прочим, не торопится вступать на путь аскетизма.

На рынках понимают то, что отказываются понимать вершители глобальной экономической политики. При том что фискальная ответственность в долгосрочной перспективе безусловно важна, сокращение расходов посреди депрессии, которое углубляет эту самую депрессию и создает дефляционные риски, — самоубийство, уверен экономист.

«Я не думаю, что нынешняя политика имеет какое-то отношение к реальной оценке ситуации в Греции, к оценке соотношения дефицитов и рабочих мест. Это просто победа ортодоксальности и догматизма, не имеющих ничего общего с рациональным анализом. Главный постулат этой политики: заставляя людей страдать, ты показываешь себя лидером в суровые времена. Кто заплатит за этот триумф ортодоксальности? Десятки миллионов безработных, многие из которых останутся таковыми годы и годы, а некоторые уже не будут работать нигде и никогда», — резюмирует Пол Кругман.