Три госструктуры — «Газпром», «Роснефть» и ВТБ — аккумулируют 20% всего корпоративного долга страны, пишет в понедельник газета «Ведомости» со ссылкой на исследование Deutshe Bank (DB). По подсчетам DB, к середине года на долю 12% заемщиков приходится 80% обязательств по займам и бондам.

Низкий уровень госдолга России создает слишком благоприятное впечатление об уровне суверенных рисков, пишут аналитики DB Мария Аракелян и Торстен Несманн в исследовании «Российский квазисуверенный долг: существенные условные обязательства». Госдолг России — менее 10% ВВП (3,1% — внешний и 6,3% — внутренний), что крайне незначительно не только в сравнении с переживающей долговой кризис еврозоной или дождавшейся снижения рейтинга Японией: он вдвое меньше долга Китая, в 4,5 раза — Турции и в 6 раз — Индии и Бразилии. Однако с уровнем внешнего долга компаний и банков ситуация совершенно иная: у России он сопоставим с Турцией, но вдвое выше, чем у Индии и Бразилии, и почти в 5 раз — чем у Китая. С учетом долга госкомпаний и госбанков обязательства государства вдвое больше — почти 20% ВВП.

В целом в середине 2010 году треть корпоративных внешних обязательств приходилась на квазисуверенных заемщиков: на госбанки — 41,5% долга банковского сектора, на госкомпании — 35,5% долга нефинансового сектора. За второе полугодие корпоративный внешний долг вырос на 6,6% до 436,2 млрд долларов (примерно 30% ВВП): банков — на 18,6% до 144,8 млрд, компаний — на 1,5% до 291,3 млрд. По данным ЦМАКП, за июль — декабрь российские компании и банки разместили евробонды на 20 млрд и заняли 19 млрд через синдицированные кредиты, почти половина всех этих средств приходится на госкомпании и госбанки (примерно 70% размещений и 25% кредитов). Крупнейшие размещения провели ВЭБ — 3,2 млрд и Сбербанк — 3,16 млрд, он же взял самый крупный кредит — 2 млрд.

Финансовое здоровье квазисуверенных должников — пока не повод для беспокойства, отмечают Аракелян и Несманн и предлагают посмотреть на 10 лет вперед. За 2010—2020 годы при среднегодовом росте экономики на 4,1%, бюджетном дефиците в 2,3% ВВП и номинальных ставках для внешнего долга в 7,3% (за 2005—2009 годы — 6,3%) госдолг вырастет до 30% ВВП, а с учетом квазисуверенного долга при его неизменном уровне в 10% ВВП — до 40% ВВП. Это уже близко к высокому для развивающихся экономик уровню риска (50% по критериям МВФ), указывают аналитики: субнациональный долг становится серьезным обременением — и шок, связанный с объемом условных обязательств государства, весьма реален.

Если Россия столкнется с дефицитом бюджета в 5%, то госдолг (без учета квазисуверенного) к 2020 году вырастет до 60% ВВП, при профиците в 0,5% — снизится до 1,5%: любой из вариантов, исходя из прошлого опыта, не исключен, добавляют аналитики DB.

Из всех рисков ближайшего 10-летия для России долговой — далеко не самый главный, считает Юлия Цепляева из BNP Paribas. По ее оценкам, госдолг к 2020 году не превысит 20% ВВП при базовом сценарии роста экономики в 4,5% и бюджетном дефиците в 2%. Но и задолженность даже в 30—40% ВВП не поражает масштабом, говорит она. Лет 10 об уровне госдолга точно можно не беспокоиться, уверен Олег Солнцев из ЦМАКП; однако при оценке суверенного риска имеет смысл учитывать риски госкомпаний.

Рост субсуверенных займов вызывает тревогу и у правительства, которое ввело мониторинг задолженности госкомпаний. На их высокий долг обратила внимание чиновников и миссия МВФ в ходе консультаций 2010 года. Де-юре ЦБ еще может ограничить займы банков, на компании можно воздействовать только административно, рассуждает Цепляева. Но очень трудно ограничить аппетит к займам, например, «Газпрома», если государство искусственно сдерживает рост внутренних тарифов и в то же время делает ставку на инвестпрограммы монополий, требующих больших ресурсов, замечает она.