Несмотря ни на что, иностранный бизнес вкладывает деньги в наши активы: привлекательность российского рынка растет, полагает Владимир Путин.

Как пишут «Ведомости», предмет гордости премьера — данные о прямых иностранных инвестициях. За три квартала 2011 года в российскую экономику поступило около 31 млрд долларов ПИИ, что на 20% больше, чем в прошлом году. А прямые инвестиции, накопленные за период с 2009 года по III квартал текущего года, перешагнули за 100 млрд долларов, рассказал Путин на заседании правительственной комиссии по контролю за иностранными инвестициями, прошедшей в понедельник. «Хотел бы отметить безусловную заинтересованность наших иностранных партнеров в углублении сотрудничества с Россией, готовность открывать новые производства», — подчеркнул премьер.

Если в реальный сектор действительно хлынули иностранные деньги, стоит только порадоваться за нашу страну. Но при внимательном рассмотрении оказалось, что по-настоящему новые капиталовложения, способные быть источником роста, модернизации и технологического обновления российской экономики, составляют лишь небольшую часть от впечатляющей суммы, названной премьером. К такому выводу пришел Сергей Пухов из Центра развития, проанализировав данные платежного баланса.

Премьер-министр имел в виду, по всей видимости, данные платежного баланса, согласно которым объем прямых иностранных инвестиций в российские банки и предприятия с 2009-го составил около 108 млрд долларов. Главным образом это действительно инвестиции в реальный сектор (96 млрд долларов), поскольку из всего объема банковский сектор получил всего 12 млрд долларов. Но, во-первых, объем ПИИ во II и III кварталах 2011-го был ниже прошлогоднего на 12—18%, а во-вторых, гораздо важнее объема инвестиций их структура. Только рассмотрев структуру иностранных инвестиций, можно ответить на вопрос, смогут ли они послужить источником роста экономики, подчеркивает Пухов.

С этой точки зрения картина далеко не такая оптимистичная. Большую часть (43% от всего объема накопленных ПИИ), по расчетам Центра развития, составляют реинвестированные доходы. Это деньги, которые заработали в России предприятия с иностранным участием, но не потратили их, а вложили в капитал. Иными словами, по своему экономическому смыслу этот приток ПИИ является не столько притоком инвестиций, сколько результатом работы иностранного капитала в России.

Примерно столько же (42%) из общего объема — так называемые прочие прямые инвестиции. Это займы и кредиты (включая долговые ценные бумаги и торговые кредиты), которые российские «дочки» взяли у своих иностранных партнеров. То есть тут речь идет о возвратных ресурсах, которые не ориентированы на долгосрочную перспективу, объясняет Пухов.

И только 15% (14,3 млрд долларов) от общей суммы пришедших прямых инвестиций приходится на участие иностранцев в акционерном капитале. Только эта цифра может честно называться прямыми иностранными инвестициями.

Так что неслучайно Всемирный банк в своем докладе Doing Business ставит Россию на 120-е место из 183: наш предпринимательский климат оставляет желать лучшего.

Если разобраться, что за деньги приходят в Россию под видом иностранных инвестиций, становится понятно: подлинного интереса зарубежных капиталистов к нашим активам как не было, так и нет. Около 70% всех накопленных с 2009 года иностранных инвестиций в российский акционерный капитал пришли с Кипра, Виргинских островов и из Нидерландов (туда же встречным курсом шли деньги из России).

Надо ли объяснять, что это просто репатриированные капиталы российских предпринимателей, ведущих бизнес через офшоры? Ожидать от этих инвестиций какого-то технологического прорыва вряд ли имеет смысл: это скорее обнуление стоимости бизнеса, замена капитала долгами — т. е. банальное «откэшивание», констатирует Пухов.

К сожалению, гордиться Путину нечем. Наращивание прямых иностранных инвестиций за последние три года — это всего лишь результат увеличения задолженности российских «дочек» перед их иностранными владельцами и рост доходов иностранцев от участия в капитале российских компаний. Ни о каких новых производствах нет и речи.