Заместитель министра финансов России Сергей Сторчак написал статью для газеты «Ведомости», в которой подчеркивает, что средства, которыми будет распоряжаться Росфинагентство, должны оставаться государственными, а доход от них надо зачислять в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния.

«Хочу напомнить два обстоятельства. Во-первых, в 2009 году, на пике мирового финансового кризиса, из стабилизационного фонда было потрачено около 100 млрд долларов. Если бы не эти деньги, проблемы, с которыми нам пришлось бы столкнуться в нашей стране, оказались бы существенно более похожими на проблемы многих других стран — резкое сокращение расходов, замораживание или сокращение зарплат, рост налогов. Во-вторых, фонды и вне кризиса работают на предотвращение «голландской болезни», когда в условиях большого притока долларов и укрепления рубля импорт становится дешевле собственного производства. Наша экономика еще до кризиса начала демонстрировать признаки этой болезни, что хорошо почувствовал бизнес», — пишет Сторчак.

Он отмечает, что сейчас в резервном фонде аккумулировано 2,6 трлн рублей (с учетом зачислений, которые пройдут в феврале), а в ФНБ — 2,7 трлн. Это 8,8% ВВП — примерно столько, сколько потребовалось во время первой волны кризиса.

«Предметная работа над идеей Росфинагентства началась более двух лет назад с понятной целью — поднять доходность вложений и увеличить долю средств, размещаемых внутри России, включая инфраструктурные ценные бумаги. Создание такого агентства считаю абсолютно оправданным», — подчеркивает автор статьи.

Сторчак напоминает, что «Резервный фонд и ФНБ возникли в 2008 году в результате реформирования стабфонда». «Поскольку цены на нефть продолжали расти, появилась возможность использовать накопленное не только в качестве подушки безопасности, но и на другие цели. Прежде всего для долгосрочной подстраховки пенсионной системы при нарастании ее дефицита. Тогда законом было определено, что управляет средствами фондов Центральный банк России, который выплачивает проценты по специальному индексу, примерно равному доходности от размещения золотовалютных резервов (ЗВР)», — добавляет он.

«Минфин всегда подвергался критике за низкую доходность и ограниченное число используемых для инвестирования инструментов. Понятно, что низкая доходность — это осознанная плата за надежность и ликвидность. Очевидно, ЦБ не вполне удобный агент для расширения списка разрешенных активов для инвестирования. Во-первых, для этого нужны дополнительные специалисты, которые умеют работать на рынках отраслевых ценных бумаг. Во-вторых, ЦБ не может управлять долгом страны, поскольку тогда возникает конфликт интересов эмиссионного центра и агента государства по заимствованиям. Для этих целей требуется специализированная организация. Сотрудникам этой организации не надо быть чиновниками, их функционал ближе к функционалу сотрудников инвестбанка, только работающего с существенными дополнительными ограничениями. На практике эту роль частично играл ВЭБ, но еще при его создании было решено перепоручить эти функции в перспективе, так как у ВЭБа много других задач», — пишет он.

Средства, которыми распоряжается агентство, должны оставаться государственными, а весь извлекаемый доход — зачисляться в фонды. Поэтому о присвоении средств или «приватизации» фондов речи не идет.

Менеджмент Росфинагентства не сможет «отщипывать» от средств, которые передаются в управление, или от получаемого дохода. Государство будет оплачивать агентству услуги по управлению. Все это предусмотрено в принятом в первом чтении законе», — отмечает Сторчак.