Российские банки уже разобрались с основной массой «плохих» активов, образовавшихся у них во время кризиса, а сейчас главная проблема — криминальные банкротства. Такое мнение высказал в интервью газете «Ведомости» глава ЦБ РФ Сергей Игнатьев.

«У нас всего около тысячи банков. Мы в среднем отзываем в год порядка 30 лицензий. По моей оценке, три четверти из этих банкротств — криминальные», — заявил банкир, отметив, что у его коллег «оценки даже выше». «Это значит — банк стал банкротом не потому, что руководители приняли на банк избыточные коммерческие риски. Нет, они просто намеренно банкротят его, выводят активы в свою пользу», — пояснил он.

Меры ЦБ лишь отчасти способствуют предотвращению криминальных банкротств, считает Игнатьев: «Конечно, мы что-то делаем в области регулирования и надзора. К примеру, после выявления так называемых банков Урина мы увеличили резервы под ценные бумаги, которые учитываются в непонятных, никому не известных депозитариях. После таких банкротств, как Межпромбанк, и выявления проблем у Банка Москвы мы повысили коэффициенты риска по кредитам, выданным техническим компаниям, которые не ведут реальной деятельности, а являются передаточным звеном. Это все помогает в предотвращении криминальных банкротств, но не сильно».

«Главное — это неотвратимость уголовного наказания, — убежден глава регулятора. — Даже не строгость, а неизбежность. Мне кажется, что многие недобросовестные банкиры этой неотвратимости наказания пока не ощущают. Скорее наоборот».

Игнатьев признал, что криминал в банковской деятельности очень сложно выявить и доказать. Для этого «должны быть специалисты в правоохранительных органах, много времени надо на расследование».

Также председатель ЦБ отметил важность принятия давно лежащего в Госдуме закона о мотивированном суждении, «хотя бы относительно связанных сторон» кредитной сделки.

Говоря о банках, у которых были проблемы, Игнатьев отметил, что случай с Банком Москвы был для него полной неожиданностью. «Кредитование технических компаний, в том числе и офшорных, — это распространенная практика. Мы на это смотрим косо и обсуждаем такие кредиты с руководителями банков. Тем не менее если есть залоги, то это нас немного успокаивает, но не сильно. К примеру, в случае с Банком Москвы некоторые залоги просто исчезли, — констатировал Игнатьев. — И до того как поменялся собственник, мы не знали о масштабах проблем у Банка Москвы. Банк Москвы, признаюсь, для меня был неожиданностью. Я смотрел предыдущий акт проверки, которая проводилась еще при (Андрее) Бородине. Я не скажу, что проверяющие плохо сработали. Там можно было кое-что заметить, но я просто уже знал, на что обратить внимание. Я уже знал, что выявилось после смены собственника, а до того я мог и в акте не заметить особых проблем. И проверяющие могли не заметить».

При этом, по словам финансиста, проблемы у банка все равно бы рано или поздно возникли, даже если бы собственник не поменялся. «Когда собственник банка связан с заемщиками, это неприятная ситуация, потому что риски, как правило, высокие», — подчеркнул он, отметив между тем, что «доказать связанность сторон в кредитной сделке очень сложно».

Также Игнатьев прокомментировал ситуацию с Международным Промышленным Банком, у которого, как считают некоторые, регулятор слишком поздно отозвал лицензию. «Этот банк давно был у нас на заметке: у него и офшорные компании кредитовались, и технические. Но, с другой стороны, и реальный бизнес у собственника был. Судостроительные компании были реальными компаниями. И проект у Енисейской промышленной компании был тоже вполне реальный… Они имели возможность вернуть деньги. Мы рассчитывали на это. Но руководители и собственники не захотели возвращать», — заключил руководитель Центробанка.